«Хлопья мокрого снега. Уныло гудят провода…»

Хлопья мокрого снега. Уныло гудят провода.

Никого. Я — один, не считая подруги — печали.

Помню, как-то давно здесь ходил я с тобой, и тогда

Эти светлые звёзды нас тайно от всех обвенчали.

Так же было темно, так же пусто вокруг, и на нас

Так завистливо старые серые стены глядели;

Помню, где-то вдали, вдруг фонарь, задохнувшись, погас;

Помню это молчанье, — без слов говорить мы умели…

Я и ты… мы — одно! Миг великого чуда настал, —

Оттого, может быть, всё вокруг этой ночью молчало;

Нам казалось, что мир это только — для нас пьедестал,

Мы же — сердце Вселенной, ее и конец и начало.

О, тогда и теперь! Так всё гибнет, как вешний цветок,

И над всем торжествует проклятое жало измены, —

Оттого, может быть, мрак сегодня безумно жесток,

Оттого, может быть, так ликуют, злорадствуя, стены.

И воскреснет ли то, чем я жил и горел? Да иль нет?

Неужели в насмешку нас звёзды тогда обвенчали? —

Я не знаю… Чу, близится серый, холодный рассвет.

Никого. Я — один, не считая подруги — печали…