«Полу-дитя, полу-Mephisto!..»

Полу-дитя, полу-Mephisto!

Ну, как, скажи, твои дела? —

Как блещет взор поэта чистый

«В потёмках призрачного зла»?

Забравшись в тихий санаторий,

Всё пишешь мудрые стихи,

Забыв о картах, о ликёре,

Забросив книги и духи?

И всё скучаешь по России,

Где но Европе тосковал?

Проклятья шлёшь буржуазии,

Хотя не скиф ты и не галл?

Целуешь крест, портрет, икону

Да с Богом споришь день и ночь?

Приносишь жертвы Аполлону

И Время хочешь превозмочь?

Согнув изломанные плечи,

Теперь не тронутый никем,

Погряз в дыму противоречий

Философических систем?

Что проку в этой новой схиме!

Всё — вздор: одуматься пора.

Ей-Богу, право, лучше «шимми»,

Спокойный бридж иль баккара…

Себя над безднами распял ты

И шепчешь жуткие слова,—

Не лучше ль милый берег Ялты

И наша старая Москва…

Я в грёзах мало вижу толку,

А в храмах — сыро и темно:

Глядеть на небо через щёлку.

Поверь, совсем не так умно…

Пиши стихи, мечтай о Боге,

Желай бессмертья (меж могил!), —

Но пусть твои танцуют ноги:

Так Ницше, кажется, учил?

Оставь свои боренья с чортом:

Не ссорься, милый друг, с собой! —

Займись иным — здоровым спортом,

Одев костюмчик голубой.

Уйди из нового затвора,

Оставь леченье, докторов, —

Езжай в Париж: поймешь там скоро,

Что ты, чудак, совсем здоров.

И вместо слов туманно-горних,

И вышибая клином клин,

Ты миру дашь веселый сборник

Огнями блещущих терцин!

На Новый Год, чай, будем вместе? —

Пора домой! — Adieu. Пиши.

Забудь о схиме, о невесте.

Играй. Люби. Танцуй. Греши.

Р. S.

Ах, да… Исполнив долг сыновний

В день годовщины двух смертей,

Вчера был в Иверской часовне

И помолился без затей.

Её там видел: как монашка,

Она глядела из угла…

Ведь ей, конечно, тоже тяжко

«В потёмках призрачного зла»?