«Жуткая осень. Конец октября…»

Жуткая осень. Конец октября.

Ночь непробудная. Медлит заря.

Месяц кровавый в недвижной реке.

Песни и крики, и пляс в кабаке.

Голь разгулялася. Брань. Самогон.

В дыме табачном не видно икон. —

«Попили кровушки нашей! теперь…

Мести, расплаты потребовал звёрь:

Дай ему крови, — ты сам виноват,

Сытый, безжалостный Авеля брат!

Мстит за отцов он, за жён и невест,

Мстит, сам не зная, за попранный крест. —

«Мы вам покажем, растак вашу мать,

Как на войну мужика посылать!

Что мы — бараны аль стадо овец?

Ладно, вот будет победный конец…

За нос водили, что малых детей, —

Знаем, чем пахнет от барских затей.

Выкуси… хватит!» — На волка похож! —

Дай ему сердце за чёрную ложь.

Сам ты ковал ему эти мечи;

Выкормил зверя, теперь — получи… —

«Адом пужали вы тёмный народ…

Будете помнить семнадцатый год!

Мы вам пропишем: не хуже, чай, вас!» —

Слышишь в их вопле Божественный глас?

Людям и небу ты лгал свыше сил,

В сердце народном ты Бога убил, —

Жизнью заплатишь за мрак и за гнёт,

Твой же потомок тебя проклянёт! —

«С бабами нашими любите спать?

Будет и бабам теперь благодать:

Пусть-ка попляшут в господских шелках,

Барские кольца на ихних руках!

Девкам картинки дадим, зеркала,

Шляпки да зонтики… Наша взяла!» —

Вот она кара земного пути!

Сердце пустое, скорее плати.

Грабь, что награблено, злое от зла,

Вечное жуткое: наша взяла…

Грех и безумие, стыд и позор, —

Время и Дьявол вам точат топор!

Бог не откликнется, — лжива мольба:

Деспоту — участь его же раба.

Хладное сердце тяжело свинца;

Злое от злого, и — так без конца… —

Голь разгулялась!.. Брань. Самогон.

В дыме табачном не видно икон.

Стонет за окнами тягостный мрак

Ветром охрипшим и воем собак.

Ночь непробудная. Медлит заря.

Жуткая осень. Конец октября.