ПРАГА

Растянув тишину по аллеям,

приколов к темноте фонари,

теплый вечер мундиром алеет

на посту у сентябрьской зари.

Каменеет дворцовая стража,

каменеют химеры и храм.

Смерть на ратуше время покажет:

— Горожане, пора по домам! —

И тогда из-под арок в извивы

узких улиц, сквозь копоть и пыль,

золотистым играющим пивом

малостранская [1]вспенится быль.

Газ больными глазами моргает,

и туман вырастает стеной,

и, бунтарские песни слагая,

бродят души в угрюмой пивной.

Хмель их горек, и хмельно их горе,

потрясает кружками цех;

а в молчании обсерваторий

ищет Брагэ счастья для всех.

И, пугаясь полночного крика,

по подвалам алхимики ждут

золотую удачу, и дико

над ретортами ночи плывут.

И в предчувствии бед и бездолья,

одинокий и злой, как скопцы,

серым пальцем глиняный Голем

королевские метит дворцы.