НА СЕРГИЕВСКОЙ

Окно мое над улицей низко,

Низко и открыто настежь.

Рудолипкие торцы так близко

Под окном, раскрытым настежь.

На торцах — фонарные блики,

На торцах все люди, люди…

И топот, и вой, и крики,

И в метании люди, люди…

Как торец, их одежды и лица.

Они, живые и мертвые,— вместе.

Это годы, это годы длится,

Что живые и мертвые — вместе!

От них окна не закрою.

Я сам,— живой или мертвый?

Всё равно… Я с ними вою,

Всё равно, живой или мертвый.

Нет вины, и никто — в ответе.

Нет ответа для преисподней.

Мы думали, что живем на свете…

Но мы воем, воем — в преисподней.

Декабрь 1916

СПБ