В метро мы быстро нашли места и сели. На следующей станции народу прибавилось. Мы вышли из вагона. Прошли по переходу и стали ждать поезд. Я сразу увидел женщину в белом платье с огромным животом «и как она только такой таскает?» - подумал я, и сказал папе:
- Смотри!
- Да уж…
Подошел поезд.
Папа поступил правильно – он придвинулся ближе к женщине, и я видел, как он незаметно для других держал руки наготове пока она входила. А потом он оглянулся, посмотрел на сидевших людей. Ближняя, женщина с ребенком, его не заинтересовала. Чуть дальше сидела женщина еще не старая, но и не молодая. Внешний вид её говорил что с ней лучше не связываться. Третьим был верзила с телефоном. Папа его увидел и стал разглядывать остальных. За верзилой сидели только женщины и дети. Папа вздохнул и дотянулся рукой до верзилы. Верзила резко поднял голову, посмотрел на папу и угрожающе начал вставать. Папа… папа показал рукой на тетю с животом.
- Б-беременная, - объяснил папа.
- А-а… - ответил Верзила и встал.
Папа протянул руку мимо Верзилы, немного отодвинул стоявшую рядом женщину и дотянулся до беременной. Она благодарно улыбнулась и села. А я увидел, что женщина которую папа отодвинул, она… тоже с пузом, только не с таким большим еще.
- Па-а, - дернул я за отцовский рукав, - а она тоже…
- Что?
- Беременная! Что, что…
Папа понял и начал озираться подыскивая место, потом пододвинулся к Верзиле и что-то сказал. Я расслышал только «тоже беременная». Верзила рассмеялся и уткнулся заново в свой телефон. Он, верзила то есть, тоже часто оглядывался, но я понял , что он хочет сам сесть и ищет свободные места. А когда я заметил рядом с ним еще одну беременную женщину, уже третью, то он, верзила то есть, вообще выбежал из вагона. Я его потом увидел за стеклом – в соседнем вагоне.
А мы с папой переглянулись и начали устраивать всех беременных, просьбами и уговорами освобождая для них места. На нас уже смотрел весь вагон. А беременные все прибывали и прибывали… Это потому что я в конце вагона углядел еще одну, а потом еще… Последняя засмеялась и сказала:
- Я сейчас выхожу! Спасибо!
А я все бегал и бегал по вагону - приглядываясь. Народ улыбался.
А потом я вспомнил передачу о денежных хранилищах и рассказ папы. Я подбежал к нему и восхищенно спросил:
- Папа, а помнишь ты рассказывал про спецвагон для перевозки денег?
- Ну?
- Папа, мы с тобой в таком спецвагоне... Только он для беременных!
- Хм... - крякнул пожилой аккуратный мужчина с тростью и, почесав затылок, рассмеялся, - «спецвагон для беременных...» - однако!
После того как я сказал про спецвагон, все как-то замолчали, и слова мужчины, казалось, зависли в воздухе. Женщины посмотрели на мужчин, а мужчины вдруг заерзали на сиденьях и стали нестройно подниматься. Сидеть остались только спящие. Были ещё несколько человек, которые (я видел это) притворялись, что спят. Сразу столько сидений освободилось. Двое помялись и сели обратно, а остальные незаметно друг на друга поглядывали, но не садились. Тут вагон остановился, двери открылись и трое мужчин перешли в другой вагон, а оставшиеся посмотрели на вышедших и выскочили следом. Папа рассмеялся:
- Ну, смотри, Митька, что ты наделал?
- А что такого? - сказал я, - они меня испугались?!!
По вагону прошло веселье. Я смутился и стал молча смотреть на пробегающие за окном трубы. "А может это провода? - подумал я, - ну и пусть смеются, я никому плохого не делал!"
Я бы, наверное, долго расстраивался. Меня спасла очередная остановка. Двери раздвинулись и в проем ввалились люди. Много людей. И вместе с вошедшими вошла музыка. Такую музыку не спутать ни с какой другой. Я сразу понял, что это цыгане. Чистые звуки живо переплетались и сказочно превращались красивую, быструю и одновременно тягучую мелодию. Музыка приближалась и я уже, казалось, видел вскинутые в танце руки и цветастые платья; под черными волосами мне представлялись яркие большие сережки. И наконец показалась скрипка. Я смотрел во все глаза - не так часто у нас в городе увидишь цыган. Только цветастых платьев я не увидел, и сережек тоже. Скрипку держал светловолосый парень в желтой, как одуванчик футболке. А подыгрывала ему на черной гитаре девушка в салатовом, с длинными волной струящимися соломенными волосами.
Замечательно играли, мы даже чуть свою станцию не проехали.
По дороге к дому
На лестнице я увидел еще одну будущую маму и кивнув в её сторону привычно сказал папе:
- Па-а... Вот еще одна.
- Тише ты! – напряженным шепотом сказал папа, - под монастырь меня подведешь скоро!
***
Мы вышли из перехода. На улице мокрый асфальт, лужи и солнце. Я засмеялся - такая радость во мне поднялась!
И мы пошли по улице.
Я повернулся и обомлел. И громко сказал папе:
- Папа, чудеса, еще одна беременная!
Женщина услыхала и повернулась, и мы сразу узнали в ней первую из посаженных нами в метро. Она тоже нас узнала и улыбнулась. У папы завязался с ней разговор.
Он ей рассказывал про мои проделки. Женщина скромно улыбалась. Я скакал вокруг и радовался солнцу и смеху вокруг меня.
Вам не рассказывали мои истории? Нет? Жаль, Вы бы тоже смеялись - ведь засмеялась же в конце-концов эта женщина. Я никогда раньше не видел, как хохочут беременные. Это... Это здорово! Попробуйте создать хорошее настроение женщине с пузом! Рассмешите её, и Вы не пожалеете!!!
Я прыгал и бегал, я радовался жизни. А пока мы шли я увидел еще трех беременных, но я не стал говорить о них папе. Я испугался, что если проговорюсь, то к подъезду дома мы подойдем в окружении десятка хохочущих будущих мам, а наша мама, боюсь, такого не поймет.