«Еще звучит бессмысленно мажорный…»

Еще звучит бессмысленно мажорный

Все тот же спет дневной, и темы те ж,

Но слышится, как ночь, сквозь тайный шорох,

Уж пробирается наощупь в темноте.

День уплывает, лишний лист опавший

В осеннем, ржавом, ветреном пруду.

Я говорю: как непохож на ваши

Волнения — вот этот сад в бреду.

Ты над раскрытой думаешь страницей,

Невольно медля, меря берега.

Как бледен лик, что пристально глядится

В неотразимость сумрачных зеркал.

Я понимаю: стала недотрогой,

Испугана, тебя бы поберечь,

Тебе бы отступиться от ожогов

И жара тяжкого невыносимых встреч.

Вот ту б постылую, постылую свободу

Безлюдия, чего бежала ты.

Я понимаю: все в тебе про отдых,

Про тишину и ясность правоты.

Но эта ночь, но этот сад и ветер,

Глухое бормотанье темноты…

Так только ветви могут ныть о свете.

Растет тяжелый мрак. И тема — ты.