«Ночь уронила лунный иней…»

Ночь уронила лунный иней

По серебрящейся земле.

Туманы ходят по равнине,

Готовят проводы зиме.

Но утро бережет покой,

Встает заря довольно поздно

И будит осторожный воздух

Чуть розовеющей рукой.

И ветром оживился лес,

Шумит небес освобожденье,

И воздух, шалый и весенний,

Разносит солнечную весть.

И вот уж снега не осталось,

И затененный сохнет склон,

И вдаль, на север мчится хаос

Под лязги половодных волн.

Уже в лесах листок неверный —

Улыбка сумрачных ветвей, —

И ветры, утренние ветры

Над одичалостью полей!

Пройди в поля. Там тешит ширь,

И мягко воздуха движенье.

Глухой благословенный мир

Хранит растений пробужденье.

По вспухшей кожуре земли

Бредут покорные волы,

Взрывая глубь, ероша комья,

И волен шаг, и громок крик,

И благодушен лес-старик

И путь веселого бездомья.

Потешат первый пот и усталь,

И темной силой встанет кровь,

И каждый напряженный мускул

Пронзит усилье, как любовь.

И, как любовь, вспьянит и кинет

В глухой разлив кипящих сил,

В непреломляемой гордыне

Натянутых, как струны, жил.

Гудит весеннее раздолье

В могучем радостном огне.

Сохой израненное поле

Лежит в дремучей тишине.

И вечер сумерки посеет,

И выйдет на небо закат,

И станут ближе и яснее

За тучей своды райских врат.