«Постучишься, войдешь. Не войдешь, а ворвешься…»

Постучишься, войдешь. Не войдешь, а ворвешься. И градом

Опрокинув испуг и разбившись на тысячи брызг,

И в пустом изумленье зеркал отразившись подряд многократно,

Рассмеешься. И снова на брызги, на тысячи радостных искр.

И под грохоты эха зеркал отразившись, рассыпавшись, ахнув,

Вдруг глаза остановишь на странной моей тишине,

Громким счастьем своим смущена. И заметишь, что ждал, словно плаху,

Не сводя своих мыслей с тебя и любя все нежней, затяжней.