«То наши предки ядом путешествий…»

То наши предки ядом путешествий

Нас отравили, и из дальних льдов

Адриатической лукавой лести

Упрямый всплеск мы слышим, смех и вздох.

И узнаем у львиного подножья

Ночную площадь, факелы, толпу,

И сердце выбирает с новой дрожью

Старинную тревожную судьбу.

Мы вспоминаем с легкостью обмана

Иные страны и иные дни,

Настойчивость приморского тумана

И Лондона дождливые огни,

Шотландии простор и нелюдимость,

Среди руин запавшие века,

Холодную весну, поля и жимолость,

И утренние с моря облака,

Но снова вдаль, и узнаю мгновенья,

И над Бастилией слепой закат,

И наугад, под нежный запах тленья,

Брожу среди забытых баррикад.

Но вот виденья югом засинели,

Качаясь на волне, скрипит баркас,

И песнями старинное веселье

Беспечный оживляет нам Прованс.

Так, в старом погребе, в углу, за бочкой,

Найдя заплесневелую бутыль,

С веселой осторожностью хлопочем,

Счищаем грязь и обдуваем пыль.

В бутылке настоялось влагой пенной,

Заложенное предками давно,

Прозрачно, и хмельно, и драгоценно,

Тысячелетий щедрое вино.