«Да, грешен я, но нет святых на свете…»

Да, грешен я, но нет святых на свете,

И только человек, познавший стыд и страх,

Достоин жить и в памяти столетий,

И в думах ближнего, и в книгах, и в стихах.

Нельзя не внять волнению земному,

Нельзя не гибнуть в недрах суеты,

Нельзя не знать, что нет для дерзких дома,

Нельзя не рвать запретные цветы.

И надо жить без лавр и без оваций,

И слушаться лишь самого себя,

И падать надо, надо разбиваться,

И ненавидя мир сей, и любя.

И надо сознавать, что неизбежно

Постигнет нас забвенье, наконец,

И лишь искусству посвящать прилежно

Горение встревоженных сердец.