«Весь Ваш внутренний мир я люблю…»

Весь Ваш внутренний мир я люблю,

И люблю я все внешнее Ваше.

Оттого и спокойно терплю

Исчезание огненной чаши.

Молча муку такую сношу,

Как попавшие заживо в склепы.

Справедливости только прошу

Я, быть может, тяжелый, нелепый;

Пусть тяжелый, нелепый, как ложь,

В трехсосновой завязнувший чаще

Приносящий несчастье, – я все ж

Настоящий! Да, да! Настоящий.

Настоящее знал я тогда,

Знал блаженство, не бывшее в мире;

Пожеланий моих провода

Разнесли его всюду в эфире.

Утро каждое я посылал

Самой малой возникшей былинке.

Чтобы пестик ее просиял,

И лучистыми стали тычинки.

Всем желал одного: чтоб как я.

Не иначе, блаженными были, –

Ибо с самых родов бытия

Ослепительней не было были.

Да, пожалуй, еще об одном

Попрошу Вас: когда Вам не спится.

Как-нибудь, у меня за окном

В час ночной, пролетев, очутиться.

И послушать, как сонную тишь,

В расстояньи, за шторою близкой, –

Под каблук угодившая мышь

Разрезает пронзительным писком.

То мой бред. Потому не боюсь

В нем я с истиной впасть в разноречье.

Потому – как мертвец, я смеюсь,

Что у мыши – лицо человечье.