Покровом черно-синим ночь легла на степь,

Монетою златой за горы солнце закатилось

И в россыпи из звёзд жемчужный месяц креп,

Цветком посредь жилища пламя зародилось.

И в алых отблесках костра, дарящего тепло,

Расселась шебутная детвора уж в предвкушенье.

К рассказам их седой старухи так влекло,

К легендам древности, что кладезь для ученья.

Средь гривы из лесов, что цветом малахит,

В лугах, что так сочны блестят, как изумруд,

В скалистых берегах могучих, что гранит,

Промежду злАтых дюн, что ветры нанесут,

Жил грозный великан по имени Байкал.

В повинных он держал трехсот богатырей,

Несметную казну, чрез дань, он с них собрал,

И чахнет он над ней, как жадный царь Кащей.

Но дочь его краса с глазами, что сапфир,

Уж больно как вольна и своенравен нрав,

Прекрасной Ангарой дивится здешний мир,

Щедроты от отца транжирит та стремглав.

Байкал - отец седой, не раз уж дочь журил,

Что ветрено она расходует казну.

Красавица смеясь над тем, что говорил,

Спускала деньги те в бурлящую волну.

Не мог он отказать любимице своей,

И покупала та расшитые шелка,

Наряды, башмачки, монисты из камней,

Что привозили ей купцы издалека.

"Не будь суров, отец, - лишь молвила она. -

Добру зачем лежать за сотнею замков?

Монетами казна до краю уж полна,

В ней злату-серебру давно уж нет счетов.

Побалую себя обновкой я когда,

Другую часть отдам тем, кто нуждой пленён.

Богатства пусть твои, как яркая звезда,

Осветят путь для тех кто ими обделён."

Молочной белизной прекрасного лица

И синевою глаз, и брОвями черна,

И строен её стан, косе же нет конца,

И доброю душой она наделена.

И стала Ангара зеницею очей,

Ведь больше всех богатств берёг ее Байкал,

И стражем верным он был дочери своей,

В светёлки та сидит, где воздух замирал.

Настал тот горький день, ведь дочка подросла,

Когда расстаться с ней - любимицей, отцу,

И быстрая молва уж славу разнесла,

И женихи толпой идут к его крыльцу.

Что же поделать тут, коль время не стоит,

Пора уж дочь отдать, тому из молодцов,

Который всех сильней, и дочку он вручит

Тому, кто победит в отборе, что суров.

Сошлись богатыри в борьбе за девы длань,

Ведь щеголять при всех им молодость велит,

А дева же меж них скользит, как в чаще лань,

Не люб ей не один и к сердцу не лежит.

Отец же присмотрел средь них уж жениха -

Красавца-удальца, Иркутом что зовут.

Мысль выдать за него дочурку неплоха -

Младые далеко от взора не сбегут.

Но Ангара опять не слушает отца,

Стоит всё на своем гордячка его дочь,

За лЮбого пойдёт лишь только молодца,

С упрямой девой спор отцу вести невмочь.

Богатые дары к ногам её кидал,

Словами слаще чем от диких пчёл меды

Избранник от отца её увещевал,

Всё тщетны и пусты Иркутовы труды.

И летнею порой на праздник вновь пришли

Из разных волостей - гостей несметный счёт.

Средь них был Енисей - герой из той дали,

Где средь равнин и гор свободно жизнь течет.

Он ловок и пригож, силен и тонкостан,

И широтой плеча он превзошел других.

Он деве преподнес, похожий на тюльпан,

Подснежник, что сорвал в владениях своих.

Любуясь им в бою, средь скачек, на пиру,

Расстаяло в груди, нетронутое ведь,

То сердце, воспылав, сразило Ангару,

И влюблена она в богатыря уж впредь.

И он не сводит глаз, любуясь красотой,

Он взором её враз, как солнцем ослеплён.

Байкал же хмурит бровь и гонит уж долой,

Он дочку не отдаст - жених ему дурён.

Уж больно далеко владения его,

И дочерь отпустить не может ведь Байкал,

Что будет делать он, коль бросят одного,

Не для того растил и дочь он воспитал.

И в грусти уж сплетён в светелке ей туман,

По лЮбому она печалится в тоске,

Отца же обуял из ревности дурман,

Не хочет слышать он об этом наглеце.

У малого окна сидит она подчас

И слышит иногда украдкой пенье птиц,

Которые несут любимого ей глас,

Что осветляет мрак затворенных темниц.

Уж исхудала дочь, с лица она сошла,

Но непреклонен был седой отец Байкал.

Сулит уж руку он, хоть дева не дала,

Иркуту-молодцу, которого избрал.

И пуще стерегут красавицу теперь,

Но мочи нет терпеть - свободен её нрав.

И просит та ручьи, чтоб отперли ей дверь,

И точат уж ручьи засовы все стремглав.

Отец же её спал в заботах утомлён,

С Иркутом сговорясь о свадебных делах,

Он вести разослал о браке меж племён,

И в дрёме пребывал в крепчайше-сладких снах.

Но вдруг вскричал Ольхон, что в стражниках бывал,

Что дочерь убегла - открыт уж ей засов.

И грозным ревом вмиг разверзнулся Байкал,

И болью возопил покинутых отцов:

"Останься, дочь моя, седины пожалей!"

Но мчалась Ангара в ответ ему крича:

"Ты мной ценим, отец, но мчусь уж я скорей

К тому, кого люблю!" И грозно зарыча,

Он бросил камень ввысь, чтоб дочь остановить.

Слуга его Ольхон бежит вдогон за ней,

Но в остров превратясь, что водам обходить,

Он замер навсегда, на вечно среди дней.

А камень, что тогда был брошен уж отцом,

Как аспид закрутясь, летит беглянке вслед,

Но рухнул он серЕдь Шамановым камнЁм -

От змея гребня лишь остался силуэт.

Свободно Ангара струится средь брегов,

Кидая на пути приданное своё,

О самоцветах тех и злате тех даров

Судачит испокон бывало старичьё.

И встретил Енисей, в объятьях закрутя,

Которую он ждал в отчаяньи томясь.

И слились, наконец, судьбу переплетя,

В поток единых вод, в далёкий край стремясь.

Легенде той уже минуло много лун,

Её передают уж предки молодым,

Как сказку перед сном иль песню звонких струн

В рассказах тех она, огнем горит живым.