Начало
Четвертый класс мы кончили в предгрозье.
Но мы о том не думали в тот год,
И детских санок легкие полозья
Неслись навстречу — буре без забот.
Ты помнишь? Возле краснозвездных
вышек
Ты помнишь! В Александровском саду
Летели дни на санках и на лыжах,
И Кремль от детства отводил беду.
Но все тревожней были передачи.
Все шире круг забот МПВО.
Горел Париж. И так или иначе —
На нас ложились отсветы его.
Я помню день, когда забросил сразу
Я все свои обычные дела,
В тот вечер мама два противогаза
Себе и мне с работы принесла.
Я и не понял: для чего, откуда,
Но, на игру сзывая ребятню,
Таскал с собой резиновое чудо
И примерял по десять раз на дню.
Откуда-то их был десяток добыт.
И вот, пока сражение текло,
Любой из нас, растягивая хобот,
Глазел на мир сквозь потное стекло.
А на спину поваленные стулья
Строчили беспощадно по врагу,
И в светлых комнатах шальная пуля
Подстерегала на любом шагу.
И падал навзничь Петька или Сашка
Не на ковры, навстречу синяку,
С бумажною звездою на фуражке
И сумкою зеленой на боку.
Но в коридоре, становясь под знамя,
Мы верим ложной гибели сполна,
И не догадываемся, что с нами
Играет настоящая война!
А уж случалось — свет надолго гаснул
Вслед за тревожно стонущим свистком,
А уж в парадные не понапрасну
Затаскивали ящики с песком.
И часовой на западной границе
Все зорче вглядывался в темноту.
А там росли опасные зарницы,
Стальные птицы брали высоту
Там на дома неслись фугасок гроздья.
На океанах шли суда ко дну.
Четвертый класс мы кончили в предгрозье,
Из пятого мы перешли в войну.
Двенадцать лет — огромный, взрослый
возраст,
Но разве нежным мамам объяснишь,
Что наше место там, где крики «воздух»
И ширь ничем не защищенных крыш.
И мы тайком (туда, где зажигалки),
Оставив женщинам подвальную тоску,
Вслепую лезем, стукаясь о балки,
По теплому чердачному песку.
А там, пылая в треугольной раме,
Гремит ночной московский наш июль,
Зажженный заревом, прожекторами,
Пунктирами трассирующих пуль.
Мы замерли. И ноги вдруг как вата,
Но, несмотря на то, что бел, как мел,
Наш командир сказал: — За мной,
ребята!—
И по железу первым загремел.
Навстречу две дежурных комсомолки
Уже спешили, нас назад гоня.
И как сосульки падали осколки,
И рос напор зенитного огня.
Чердак опять. А бой ревет над крышей,
Несовершенным подвигом маня.
И вдруг внесли его, плащом укрывши,
Как, может быть, внесли бы и меня.
Он так лежал, как в этой же рубашке
Лежал однажды на своем веку,
С бумажною звездою на фуражке
И сумкою зеленой на боку.
Он так лежал, как будто притворялся.
И мать бежала. — Петя, подымись! —
А он смолчал. Не встал. Не рассмеялся.
Игра кончалась. Начиналась жизнь.
Так дни идут, как будто нет им краю.
Но этот первый воинский урок
Я в сотый раз на память повторяю
И настоящий трогаю курок!