«День сгорал, недужно бледный…»

День сгорал, недужно бледный

и безумно чуждый мне.

Я томился и метался

в безнадежной тишине.

Я не знал иного счастья, —

стать недвижным, лечь в гробу.

За метанья жизни пленной

клял я злобную судьбу.

Жизнь меня дразнила тупо,

возвещая тайну зла:

Вся она, в гореньи трупа,

Мной замышлена была.

Это я из бездны мрачной

вихри знойные воззвал,

И себя цепями жизни

для чего-то оковал.

И среди немых раздолий,

где царил седой Хаос,

Это Я своею волей

жизнь к сознанию вознёс.