«Я ноги в ручейке омыла...»

Я ноги в ручейке омыла,

Меня томил полдневный зной.

В воде прохладной так мне было

Приятно побродить одной.

Но тихий плеск воды услышал

Тирсис у стада своего.

На берег ручейка он вышел,

И я увидела его.

О чем он говорил, не знаю,

Но он так нежно говорил,

И вот теперь я понимаю,

Что он меня обворожил.

Я, расставаясь с ним, вздыхала.

Куда-то стадо он увел.

Я целый день его искала,

Но, знать, далеко он ушел.

Всю ночь в постели я металась,

На миг я не закрыла глаз,

Напрасно сна я дожидалась,

И даже плакала не раз.

Когда румяною зарею

Восток туманы озлотил,

Мне стало ясно, что со мною:

Тирсис меня обворожил.

Теперь мне страшно выйти в поле,

И страшно подойти к ручью,

Но все ж я вышла поневоле,

И вот я у ручья стою.

Вода ручья меня пугает,

Я пламенею и дрожу,

Рука же юбку поднимает,

И робко я в ручей вхожу.

Тирсис к ручью идет с улыбкой.

Ручей меня не защитил,

Не сделал золотою рыбкой:

Тирсис меня обворожил.

28 апреля (11 мая) 1926