Рыцарь Тогенбург

«Сладко мне твоей сестрою,

  Милый рыцарь, быть;

Но любовию иною

  Не могу любить:

При разлуке, при свиданье

  Сердце в тишине —

И любви твоей страданье

  Непонятно мне».

Он глядит с немой печалью —

  Участь решена;

Руку сжал ей; крепкой сталью

  Грудь обложена;

Звонкий рог созвал дружину;

  Все уж на конях;

И помчались в Палестину,

  Крест на раменах.

Уж в толпе врагов сверкают

  Грозно шлемы их;

Уж отвагой изумляют

  Чуждых и своих.

Тогенбург лишь выйдет к бою:

  Сарацин бежит…

Но душа в нем все тоскою

  Прежнею болит.

Год прошел без утоленья…

  Нет уж сил страдать;

Не найти ему забвенья —

  И покинул рать.

Зрит корабль — шумят ветрилы,

  Бьет в корму волна —

Сел и по́плыл в край тот милый,

  Где цветет она.

Но стучится к ней напрасно

  В двери пилигрим;

Ах, они с молвой ужасной

  Отперлись пред ним:

«Узы вечного обета

  Приняла она;

И, погибшая для света,

  Богу отдана».

Пышны праотцев палаты

  Бросить он спешит;

Навсегда покинул латы;

  Конь навек забыт;

Власяной покрыт одеждой,

  Инок в цвете лет,

Неукрашенный надеждой

  Он оставил свет.

И в убогой келье скрылся

  Близ долины той,

Где меж темных лип светился

  Монастырь святой:

Там — сияло ль утро ясно,

  Вечер ли темнел —

В ожиданье, с мукой страстной,

  Он один сидел.

И душе его унылой

  Счастье там одно:

Дожидаться, чтоб у милой

  Стукнуло окно,

Чтоб прекрасная явилась,

  Чтоб от вышины

В тихий дол лицом склонилась,

  Ангел тишины.

И дождавшися, на ложе

  Простирался он;

И надежда: завтра то же!

  Услаждала сон.

Время годы уводило…

  Для него ж одно:

Ждать, как ждал он, чтоб у милой

  Стукнуло окно;

Чтоб прекрасная явилась;

  Чтоб от вышины

В тихий дол лицом склонилась,

  Ангел тишины.

Раз — туманно утро было —

  Мертв он там сидел,

Бледен ликом, и уныло

  На окно глядел.