ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ.
Дверь отворилась -- и въ кабинетъ вошла Катя.
-- Папа! что это все значитъ?-- сказала она, подходя къ отцу и обвивая его шею руками.-- Они уѣзжаютъ...
-- И пусть. Вѣдь, онъ говорилъ тамъ, въ чемъ дѣло?
-- Да. И мнѣ хотѣлось-бы видѣть это письмо.
Генералъ указалъ ей на письменный столъ...
Катя взяла этотъ помятый листокъ, прочла и задумалась...
-- Ну, что-же ты скажешь мнѣ, дѣвочка?
-- Ты, папа, правъ,-- тихо сказала она и, прижавшись къ отцу, стала ласкать его сѣдые волосы, нѣжно касаясь рукой его бороды и усовъ.-- Я, папа, не люблю и боюсь того человѣка (пускай даже и нѣтъ его). Но, здѣсь,-- указала она рукой на письмо,-- онъ давитъ Юрія; здѣсь онъ выше его, и въ правѣ смотрѣть на него свысока...
Генералъ взялъ въ руки ея темноволосую голову и, любуясь блѣднымъ личикомъ дочери, поцѣловалъ ея бархатистые и влажные отъ слезъ глаза...
-- Умная, славная дѣвочка! Спасибо тебѣ...-- сказалъ гордый старикъ дрожащимъ отъ слезъ голосомъ...