ГЛАВА СОРОКЪ СЕДЬМАЯ.
А на крыльцѣ стояли и чутко вслушивались въ тишину ночи Августъ Адамычъ, Яковъ камердинеръ и нѣсколько женщинъ. Ждали доктора. И всѣ хорошо понимали, что каждая минута промедленія уноситъ жизнь больной. И эти минуты казались часами...
Порывы ночного вѣтра колыхали старыя липы, которыя, какъ часовые, стояли съ боковъ крыльца; и листва ихъ тревожно шелестила о чемъ-то... А къ крыльцу, одна за другой, подходили молчаливыя фигуры живущихъ въ усадьбѣ. Между другими, виднѣлось и бритое лицо англичанина -- берейтора...
-----
Было уже около двухъ часовъ ночи, когда у крыльца всѣ вдругъ встрепенулись. До слуха всѣхъ донесся далекій, неясный гулъ, который замѣтно приближался...
Всѣ застыли въ нѣмомъ ожиданіи.
-- Ѣдетъ кто-то!-- тревожно сказали въ толпѣ.-- Генералъ...
-- Нѣтъ!-- отозвался приказчикъ.-- Это -- не съ той стороны... Вишь, вишь? Это -- отъ села. Генералу не время. Дай Богъ -- черезъ часъ бы...
-- А подстава?
-- Такъ что-жъ, что подстава!
-- Подождите!-- нетерпѣливо сказалъ управляющій, прислушиваясь къ наростающему гулу.
-- О, Господи!-- тихо сказалъ кто то въ толпѣ. Теперь уже ясно было, что это -- во весь каррьеръ несется тройка или четверня лошадей. До слуха всѣхъ донесся и иступленный, воющій крикъ человѣка...
-- Это докторъ! Антошка кричитъ это...
Гулъ колесъ и топотъ лошадей былъ уже близокъ.
-- Не дай, Царица Небесная, встрѣтится кто...
-- Во! На проспектъ ужъ взвалились...
Ближе, ближе. Отъ конюшни кто-то бѣжалъ съ фонаремъ -- стать у воротъ, чтобъ не ошиблись какъ... И вотъ -- въ тѣсномъ кружкѣ свѣта зарисовались вдругъ блѣдные контуры трехъ конскихъ головъ...
-- Докторъ!-- радостно отозвалось у крыльца..
-- Сторонись, сторонись! Стопчетъ...
А тройка, вытянувъ шеи, неслась уже по двору...