XVI. Удача Топорка
Тихон Степанович хорошо был знаком с Данилой Битяговским. Правда, знакомство это было уличное -- некогда они вместе дрались на кулачных боях -- но все-таки прочное. Сведав о том, что Данило едет с отцом в Углич к царевичу. Топорок впопыхах прискакал к нему.
-- Данилко! Заставь за себя Бога молить.
-- А что такое?
-- Упроси батьку своего, чтоб он и меня взял с собой, вроде как подручным.
-- С чего это вздумал?
-- Надо мне в Угличе беспременно побывать, а так отец меня, знаю, не пустит, придется тайком бежать, что не больно охота: у меня денег нет, отец не даст -- чем в Угличе жить?
-- Гм... Батька мой, пожалуй, не согласится.
-- А ты попроси.
-- Попроси! Поди, уломай его! Он, что конь нравный, упрется и ни с места.
-- Эх, беда! А ты все ж попытай!
-- Попытать можно. После обеда он, как дернет чарку-другую, добрей становится, так я вот в эту пору. А ты вечерком забеги.
Вечером Данило встретил Топорка словами:
-- Ну, брат! Кидай шапку вверх!
-- А что? Согласился? -- радостно спросил Тихон Степанович.
-- То есть, без слова. Больно уж по нраву пришлось, что ты -- боярин.
-- Как так?
-- А так -- пусть, говорит, у меня бояре под началом служат.
-- Кичливый у тебя батька. Ай, да и спасибо же тебе! Пойду теперь моего уламывать.
-- А как не уломаешь?
-- Уломаю! -- с уверенностью ответил Топорок.
И, действительно, он уломал отца. Теперь помех к отъезду в Углич не было. Одно заставляло его призадуматься: как кинуть доверенную ему Марком вотчину да еще в такую пору, когда начинаются посевы. Об этом он раздумывал всю дорогу от Москвы до усадьбы. Какова же была его радость, когда холоп при въезде доложил ему:
-- Боярин приехал.
-- Какой боярин?
-- Да Марк Данилович.
Тихон Степанович не верил своим ушам. Но пришлось поверить, когда он увидал самого Кречет-Буйтурова, вышедшего на крыльцо. Он так и повис у Марка на шее.
-- Радехонек же я! Не чаял я тебя и видеть. Вовремя явился, выручил!
-- И я рад. А как выручил?
-- Да теперь волен я ехать... В Углич мне надо, да твоя вотчина руки мне связывала. Радехонек я!
-- А я, глупый, подумал, что ты мне обрадовался, а ты вот чему! -- с улыбкой промолвил Марк.
-- Ну, и тебе, вестимо. А пуще всего этому.
-- Так, так! -- тихо проговорил Марк Данилович и тяжело вздохнул: еще в одном друге пришлось ему разочароваться.