Четыре капитана
Недели три прошло с тех пор, как ребята в первый раз взобрались на палубу своего парохода. За это время они стали куда более ловкими и смелыми. Не только Вова, ещё несколько матросов научились стоять, не держась за трубу.
И вот, как-то раз смелые матросы окружили Таню и закричали, что они тоже могут быть капитанами.
— А если качка, — можете? — спросила Таня и начала прыгать с одной ноги на другую.
Пароход так закачало, что все, кто стоял, хлопнулись на палубу. И Таня тоже упала.
Оказалось, что в качку очень трудно быть капитаном. Ребята даже решили, что не все взрослые могли бы удержаться.
Когда кончилась сильная качка, Таня снова стала на мостик и сказала:
— Матросы, слушайте мою команду.
— Нет, — закричали смелые матросы, — теперь и мы можем! Мы тоже капитаны!
А Вова потянул Таню за руку:
— Уходи с мостика, сейчас я буду давать команду!
— Нет, сперва я! — начал отталкивать Вову Вадик.
Два мальчика начали отталкивать Вадика.
Пароход заболтало. Опять началась качка.
— Ну и ну! — сказала Нина Павловна, подойдя к пароходу. — Когда матросы дерутся, — плохо. А уж когда капитаны, — совсем скверно. Смотрите, пароход то в одну сторону кренится, то в другую. А где ваши матросы? Где пассажиры? Вот они, в кучу сбились и, глядя на капитанов, тоже толкаются. Только один рулевой на своём месте сидит и своё дело делает. Он и заслужил, чтоб его назначили капитаном.
— Не хочу я, — сказал Шурик. Он сидел у рулевого колеса и привязывал к нему какую-то проволоку. — Я хочу, чтоб пароход куда надо поворачивался. А так что: рулевое колесо есть, а пароход не поворачивается.
И Шурик снова занялся своим делом, а капитаны снова стали спорить.
Тогда Нина Павловна сказала, что все, кто умеет стоять не держась, будут капитанами по очереди.
— Пусть по очереди, — согласилась Таня. — Только я сама с мостика сойду. А стаскивать меня я не дам.
И она сама сошла с капитанского мостика. Вид у неё был гордый, и никто не заметил, как горько она вздохнула.
— Ты не во-время ушла. Пожалуйста, стань на своё место и дождись Вову. Он тебя сменит.
Таня опять стала на мостик, и Вова тотчас очутился рядом с нею. Он выпятил грудь и даже отдал честь, приложив руку к панамке.
— Смотри, давай команду как следует, — предупредила Таня и ушла.
Вова начал с громкого „ур-ра!“ А потом стал так командовать, что замучил своих матросов.
Не успеет он крикнуть „Плывём в Москву!“, как тут же меняет: „Нет, не в Москву, в Ленинград!“ И через секунду: „Нет, не в Ленинград, а туда, где крокодилы!“
И не успевали матросы расслышать, чего от них хочет капитан, как он уже орал: „Нет, поплывём туда, где слоны, где киты и где акулы!“
И капитан размахивал руками, подпрыгивая на своём мостике.
Пароход качало. Матросы не могли понять, куда же они плывут, зачем плывут, и сказали, что Вова плохой капитан.
После Вовы стал капитаном Вадик. Вид у него был замечательный, потому что он успел сбегать на пляж, вырвать лист из альбома, сделать себе две трубочки — то есть бинокль — и капитанский козырёк. Козырёк он немного подсунул под панамку, чтобы держался.
Матросы любовались капитаном и ждали, какая будет команда.
Но команды не было никакой. Вадик увидел в бинокль два неподвижных синих кружочка — это небо. Потом два переливчатых зеленоватых кружочка — это волны. Потом жёлтый огонь в кружочках — это солнце.
Вадик моргал, переводил бинокль от жёлтого огня к синему небу, к зелёным волнам. И так ему было интересно, что он молчал. Он совсем забыл, что он капитан, сошёл с мостика и начал всем приставлять к глазам свой бинокль, чтобы все увидели, какие красивые кружочки.
А в это время уже кто-то из ребят влез на капитанский мостик и сразу стал кричать:
— Я капитан, ух, я какой капитан! Я лучше всех буду командовать!
— Это мы еще посмотрим, — сказала Таня.
А капитан кричал:
— Отчаливаем! Хорошо я командую? Причаливаем! Хорошо я командую?
— У меня не поворачивается, — послышался тоненький голос рулевого. — Надо сделать, чтобы…
— Молчи! — перебил его капитан. — Не ты командуешь!
— Ну, отчаливаем! А теперь причаливаем! Хорошо я командую?
И столько раз он повторял, что хорошо командует, — не сосчитать. Некоторые ребята даже поверили и стали поддакивать ему, что хорошо. Но очень скоро он всем надоел. И матросы вместе с пассажирами решили, что Таня самый лучший капитан. С нею в разные города можно плавать, и работать, и пароход мыть. А с другими капитанами только шум, качка и больше ничего.
Когда Таня снова стала капитаном, Шурик ей сказал:
— Я хотел приделать к рулевому колесу машинное отделение, — не приделывается. А как нам поворачивать пароход, когда хотим направо, когда хотим — налево? Можно вёслами. Только это уже не называется машинное отделение.
— Всё равно, как называется. Главное, чтоб поворачивать, — ответил капитан. — Сейчас у нас будут вёсла! Нина Павловна, можно принести на пароход лопатки?
— Можно. Дай команду матросам.
Матросы мигом принесли с пляжа лопатки, и Таня скомандовала:
— Половина матросов, садитесь на правый край палубы, половина — на левый и опускайте лопатки в воду! Теперь правые подгребайте, вот так. — Она на минутку сошла с мостика и показала как.
Матросы, которые сидели справа, стали дружно грести, и пароход повернулся налево.
— Хватит! — весело кричала Таня. — Теперь левые подгребайте!
Дружно заработали левые, и пароход повернулся направо.
Так, с хорошим капитаном научились ребята управлять своим пароходом.