106. А. Ф. Кони
Ялта, 1.09.1904
Диктует И. Ф. Анненский
Глубокоуважаемый Анатолий Федорович!
Только вчера сын привез мне сюда, в Ялту, где я выношу третью болезнь в этом сезоне -- плеврит, и лежу привинченный к постели слабостью и докторами1,-- Ваше любезное и лестное для меня приветствие2, которое меня очень тронуло и вместе с тем обрадовало.
Хочу жить, чтоб получать такие милые письма от людей, близких мне по духу, и которыми я горжусь наравне со всей Россией.
Живу в Ялте, куда перед смертью все стремился Чехов3. Неужели, многоуважаемый Анатолий Федорович, Вы не дадите нам художественного анализа творчес т ва покойного поэта4? Его нежные матовые краски ждут того, чтоб Вы их очертили Вашим тонким критическим пером.
Неизменно преданный Вам
И. Аннен<ский>
1 Сент. 1904 г.
Ялта
Дарсановская улица
дом д<окто>ра
С. Я. Елпатьевского 5
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве А. Ф. Кони (ГАРФ. Ф. 564. Оп. 1. No 1044. Л. 2-3).
Написано письмо рукой Над. В. Анненской, очевидно, под диктовку Анненского. Его рукописные вставки в текст набраны курсивом.
Фрагмент письма впервые опубликован: ИФА. IV. С. 84. Впервые в полном объеме опубликовано: Звезда. С. 170-171.
1 Ялтинскому периоду болезни Анненского уделен фрагмент воспоминаний В. Кривича:
"...отца в почти безнадежном состоянии перевезли в Ялту, где и взяли квартиру в доме доктора (и писателя) С. Я. Елп<атьевского> на Дарсановской горе.
Очень долгое время отец был буквально между жизнью и смертью, и, как уверяли многие врачи, только исключительно уход матери, буквально не отходившей в течение нескольких недель от его постели, спас отца от смерти. <...>
Потом болезнь стала как будто бы несколько отпускать, потом снова последовало резкое ухудшение. Болезнь словно дразнила и дергала изнуренное тело отца.
Осенью я уехал в Ялту, а за эти два дня моего пути в болезни отца произошел окончательный перелом, и первые слова, кот<орые> я услышал по приезде, это были о том, что опасность окончательно миновала.
Отца я буквально почти не узнал, до какой степени болезнь высосала его.
Это был совсем какой-то другой человек. В особенности жалок он был, когда его, закутанного, в кресле выносили на балкон. На ярком солнце балкона сидел какой-то мертвенно-худой и мертвенно-бледный юноша, -- да, он именно казался юношей, -- наголо выстриженный и с непривычной, тоже какой-то юной бородой.
Тут в тишине, почти ничего не говорящий от слабости, обложенный подушками, почти целый день сидел отец, устремив глаза в дымную пелену моря, а мы сидели рядом и все еще не могли поверить, глядя на его мертвенно-бледное, исхудавшее чужое лицо, казавшееся еще более мертвенным на белом фоне подушки и при ярком солнце, что опасность уже миновала.
Но врачи -- С. Я. Елпатьевский и Аль<т>шуллер, продолжавшие ежедневно посещать его, уже стали говорить громко, они уже подходили к креслу отца со спокойными лицами и шуткой на губах, а чудодейственное крымское солнце быстро и неуклонно делало свое животворящее дело, наливая свежей силой и новой кровью исхудавшее тело.
Вот уже в желтых руках появился карандаш, а там, смотришь, Арефа уже прилаживает к креслу какой-то столик для писанья... А еще немного спустя отец еще слабым, но уже так знакомо вибрирующим голосом читает нам новые стихотворения" (ЛТ. С. 101).
Очевидно, именно в это время и состоялась единственная встреча Анненского с Буниным, о которой последний рассказывал Г. Адамовичу:
"-- Сидел на террасе с пледом на ногах, читал что-то французское. Кажется, кроме "здравствуйте" и "до свидания", мы ничего друг другу и не сказали... Вы что, действительно думаете, что это был замечательный поэт, или так, больше оригинальничаете?" (Адамович Георгий. Бунин: Воспоминания // Новый журнал. Нью-Йорк. 1971. Кн. 105. С. 126. Перепеч.: Адамович Г. В. Бунин: Воспоминания / Публ. А. Бабореко // Знамя. 1988. No 4. С. 185). Отмечу здесь, кстати, досадную неточность, допущенную в серьезном издании (см.: Бунин И. А. Письма 1885-1904 годов / Под общ. ред. О. Н. Михайлова; Подгот. текстов и коммент. С. Н. Морозова, Л. Г. Голубевой, И. А. Костомаровой. М.: ИМЛИ РАН, 2003. С. 230, 557): согласно комментарию к письму Ю. А. Бунину от 9 декабря 1896 г. Бунин и И. Ф. Анненский, которого авторы примечания смешали с его старшим братом, познакомились 7 декабря 1896 г. на юбилее К. М. Станюковича.
Подчеркну также тот факт, что Анненский болезнью был лишен не только здоровья и сил, но и значительной части финансовых средств. Весной следующего года он вынужден был обратиться к руководству учебного округа со следующим официальным "Ходатайством о разрешении получить единовременное пособие директору гимназии" от 18 марта за No 259 (печатается по писарскому тексту, написанному на гимназическом бланке и сохранившемуся в ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10284. Л. 9):
Его ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ
Господину Попечителю
С.-Петербургского Учебного Округа
В виду весьма значительных расходов, которые легли особенно тяжким бременем на меня вследствие продолжительного лечения моей болезни в Крыму, я имею честь почтительнейше ходатайствовать перед ВАШИМ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВОМ о разрешении мне получить из специальных средств вверенной мне гимназии триста руб. (300) в единовременное пособие, с отнесением 150 р. на специальные средства пансиона и 150 р. на специальные средства гимназии. К сему имею честь присовокупить, что по отделу I-му специальных средств по вверенной мне гимназии к 18 сего марта состоит 7353 р. 48 к., а по отделу II-му 3885 р. 84 к.
Директор И. Аннен<ский>
Резолюции руководителя округа на этом ходатайстве, впрочем, не способствовали скорому получению искомых средств. 20 марта 1905 г. на ходатайстве было отмечено "повременить", следом за этой резолюцией последовала следующая: "по докл<аду> 19 мая поврем<енить> еще". Лишь 5 августа 1905 г. на этом ходатайстве появилось указание "разрешить".
2 Письмо в архиве Анненского не сохранилось.
Имена А. Ф. Кони, И. Ф. Анненского и В. И. Кривича-Анненского помимо упомянутого пассажа связаны записью Кони в "Литературной тетради Валентина Кривича" (РГАЛИ. Ф. 5. Оп. 1. No 111. Л. 16):
С подлинным верно
старый почитатель
И. Ф. Анненского
А. Кони
Санаторий 7.VIII.
<1>923.
3 См., например, публикацию "К кончине Чехова" в "Петербургской газете" (1904. No 182. 4 июля. С. 2), в рамках которой была помещена и следующая заметка:
"Ялта, 2 июля. Впечатление известия о смерти в Германии Антона Чехова произвело в Ялте удручающее впечатление. Чехов поправлялся, чувствовал себя прекрасно, собирался возвратиться на ялтинскую дачу в начале осени и мечтал о новых работах".
4 Единственной монографической работой А. Ф. Кони, посвященной личности и наследию Чехова, были его воспоминания, которые впервые увидели свет уже в середине 1920-х гг. в издании, вышедшем к двадцатилетию смерти писателя (см.: Кони А. Ф. А. П. Чехов: Отрывочные воспоминания // Чехов А. П. Затерянные произведения. Неизданные письма. Воспоминания. Библиография / Под ред. М. Д. Беляева и А. С. Долинина. Л.: Атеней, 1925. С. 199-216. (Труды Пушкинского Дома при РАН); перепеч: Кони А. Ф. Воспоминания о Чехове. Л.: Атеней, 1925. 28 с).
5 Елпатьевский Сергей Яковлевич (1854-1933) -- прозаик, публицист, мемуарист, врач, общественный деятель, близкий к кругу "Русского богатства"; хороший знакомый Н. Ф. Анненского, он оставил о нем воспоминания, позволившие высказать весьма любопытные генеалогические предположения (см.: Елпатьевский С. Николай Федорович Анненский: Воспоминания // Русское богатство. 1912. No 10. С. 374; Елпатьевский С. Литературные воспоминания: (Близкие тени, ч. II): Л. Н. Толстой.-- П. Ф. Якубович.-- Д. Н. Мамин-Сибиряк -- Н. Ф. Анненский. -- В. М. Соболевский. [М.:] Книгоиздательство Писателей в Москве, [1912]. С. НО; Пе т рова М., Самойлов Д. Загадка Ганнибалова древа // Вопросы литературы. 1988. No 2. С. 187-192).
В мемуарах Елпатьевского в связи с ялтинским периодом его жизни содержится упоминание фамилии Анненского (см.: Елпатьевский С. Я. Воспоминания за 50 лет. Л.: Прибой, 1929. С. 292), однако из контекста не вполне понятно, не о старшем ли брате И. Ф. Анненского, Николае Федоровиче, идет речь.