109. С. Л. Пташицкому
Царское Село, 6.11.1904
6/XI 1904
Ц. С.
Многоуважаемый Станислав Львович,
я недавно вернулся с юга, где меня задержала тяжелая болезнь, -- и еще не успел ответить Константину Яковлевичу Гроту1 по поводу участия моего в сборнике Вл<адимира> Ив<ановича> Ламанского2. Я не знаю, каков должен быть характер работы. У меня есть перевод (стихами) Еврипидовского "Киклопа"3. Если он может подойти к Сборнику, я с удовольствием его пошлю, куда и когда назначите. Писать что-нибудь сызнова я бы в настоящее время затруднился, п<отому> ч<то> еще не совсем оправился, а дел по Гимназии и Ученому Комитету очень много4.
Не откажите черкнуть мне слово: 1) подойдет ли "Киклоп"; 2) надо ли мне, помимо этого письма, писать еще К. Я. Гроту, пред к<от>рым чувствую себя очень виноватым,-- или содержание этого письма может быть сделано ему известно5?
Весь Ваш
И. Аннен<ский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве К. Я. Грота (СПбФ АРАН. Ф. 281. Оп. 2. No 11. Л. 4-5).
Рукой Грота на письме сделана карандашная помета: "Пташицкому".
Впервые опубликовано: ИФА. I. С. 51.
Пташицкий Станислав Львович (1853-1933) -- историк, славяновед, архивист, выпускник историко-филологического факультета С.-Петербургского университета 1878 г., после окончания которого служил переводчиком при Сенате. В 1884 г. Пташицкий был назначен начальником архива литовской метрики при Сенате, с 1894 г. последовательно приват-доцент и профессор С.-Петербургского университета, впоследствии профессор Варшавского университета, после революции 1917 г. жил в Польше, был директором библиотек Католического университета в Люблине и Виленского университета. Главные научные труды Пташицкого посвящены польской истории и литературе, истории литовской Руси и истории взаимоотношений Польши и России.
1 См. текст 97 и коммент. к нему.
2 Речь идет об издании, которое увидело свет в следующем году: Новый сборник статей по славяноведению: Составленный и изданный учениками В. И. Ламанского при участии их учеников по случаю 50-летия его учено-литературной деятельности: С приложением портрета В. И. Ламанского, библиографии его трудов, четырех портретных групп участников Сборника и двух таблиц к статье "О древнейших знаках письма". СПб.: Тип. Министерства Путей Сообщения (Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко), 1905.
3 Помимо того, что Анненский опоздал с представлением материала (см. прим. 2 к тексту 97), предложенный им труд, вероятно, не устраивал редакцию предполагавшегося сборника и по содержанию: трудно счесть перевод "Киклопа" славяноведческим трудом.
Анненсковеды не могут не сожалеть о том, что Анненский не оказался в числе авторов предполагавшегося издания, поскольку в состав сборника статей в качестве приложения были включены "Библиографические перечни ученых и учено-литературных трудов учеников В. И. Ламанского и их учеников" (Паг. 3. С. V-LXI), восходящие к ответам участников сборника на циркулярно разосланный вопросник (см. прим. 2 к тексту 97). К несчастью, авторизованной библиографии Анненского, не участвовавшего в "Новом сборнике", в нем помещено не было.
В этом же издании в "Библиографии учено-литературных трудов В. И. Ламанского и материалов для его биографии, сост. П. Д. Драгановым" впервые было описано изложение Ламанским студенческого медального сочинения Анненского: под No 176 там значится "Отзыв о сочинении Николая <Так.-- А. Ч.> Анненского: Язык Галицкой Руси на основании песен Галицкой и Угорской Руси, собр. Я. Ф. Головацким" (Паг. 2. С. XXVI).
4 Последнее летнее заседание ООУК 1904 г., на котором присутствовал Анненский, состоялось 21 июня. Следующие девять заседаний (20 июля, 23 и 30 августа, 6, 13, 20 и 27 сентября, 4 и 11 октября) им были пропущены. Впервые после длительного перерыва его присутствие было отмечено в "Журнале заседаний основного отдела Ученого Комитета МНП" 18 октября, впрочем, его доклады рассматривались в отсутствие автора уже начиная с заседания 27 сентября (тексты некоторых из них, а также перечень его учено-комитетских работ конца 1904 г. см.: ИФА. III. С. 75-96, 273-275).
5 В архиве Анненского писем Пташицкого не сохранилось. Судя по тому, что публикуемое письмо обнаружилось в архиве Грота, Пташицкий передал его ответственному за составление предполагавшегося сборника.