111. В. А. Латышеву
Царское Село, 16.02.1905
16/III 905
Ц. С.
Многоуважаемый Василий Алексеевич,
Я не тотчас ответил на письмо Вашего Превосходительства1, потому что проверял, насколько точны дошедшие до Вас слухи об ученике Голенищеве2 (VIII кл<асса>).
Живет ученик Г<оленищев->К<утузов> с матерью3, братом-студентом4 и сестрой5. Семью эту я знаю: брат его студент (из самых умеренных) близок с моим сыном и бывает у меня в доме. Семья очень хорошая, и мать в ближайшем родстве с петербургским Генерал-губернатором Треповым6, отец был предводителем дворянства7; средств очень мало.
Ученик Г<оленищев->К<утузов> -- мальчик добрый и благородный, но ветряный; очень любит удовольствия, особенно танцы. Шалить способен очень, смутьянить нет. Вожаком никогда не был и по натуре не может сделаться -- двух мнений о нем между его руководителями нет.
Товарищи в доме его бывают, но какого-либо собрания не могло бы быть, потому что в доме есть барышня, очень выдержанная.
Адрес сообщен Вам его неверный.
Г<оленищев->К<утузов> занимается музыкой: не собирались ли как-нибудь балалаечники, мандолинисты или что-нибудь под<обное>?
В общем настроение учеников спокойное, и покуда никакого отклонения от нормальной жизни школы у нас не было.
Примите уверение в совершенном почтении и преданности
Покорнейшего слуги Вашего
И. Аннен<ского>
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в фонде Попечителя С.-Петербургского учебного округа в рамках дела "Переписка о беспорядках в средне-учебных заведениях С.-Петербургского учебного округа (часть 2-я)" (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 17912. Л. 48-49об.).
Отсылку к этому письму и краткое изложение его содержания можно обнаружить в следующей работе: Тименчик Роман. Анна Ахматова и Сергей Штейн // Балтийско-русский сборник. Stanford: Dept. of Slavic Languages and Literatures, Stanford University, 2004. Кн. I / Под ред. Бориса иРавдина и Лазаря Флейшм а на. С. 102-110. (Stanford Slavic Studies. Vol. 27).
Написано это конфиденциальное служебное письмо на бланке без исходящего номера:
Директор
ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской гимназии.
Царское Село
Латышев Василий Алексеевич (1850-1912) -- педагог-математик, автор ряда учебно-методических трудов (см., например: Объяснительный курс арифметики: Для старших классов средних учебных заведений. В. Латышева. СПб.: [Тип. А. М. Котомина], 1877. Ч. I; Записки по методике геометрии, составленные Латышевым, преподавателем СПБ Учительского института. [СПб.]: Лит. И. О. Иванова, 1878; Учебник арифметики: (В объеме курса младших классов гимназии) / Сост. В. Л а тышев, редактор журнала "Русский начальный учитель". СПб.: Тип В. С. Балашева, 1882; Краткое изложение чтений по арифметике и геометрии на Педагогических курсах в Курске. В. А. Латышева. Курск: Тип. Курского губернского земства, 1902), заметный деятель народного образования, редактор-издатель журнала "Русский народный учитель", общественный деятель, глава Общества взаимопомощи учителей начальных школ. По окончании физико-математического факультета С.-Петербургского университета в 1872 г. он преподавал математику в столичных гимназиях и методику преподавания математики в С.-Петербургском учительском институте и земской учительской школе. На рубеже веков Латышев был директором народных училищ С.-Петербургской губернии, а с 1904 по 1909 г.-- помощником попечителя С.-Петербургского учебного округа, заведуя одновременно окружной гимназией; в конце своей административно-педагогической карьеры состоял членом Совета министра народного просвещения. Следует отметить, что должность помощника попечителя С.-Петербургского учебного округа он исправлял при сановных попечителях -- камергере П. П. Извольском, камергере графе А. А. Бобринском и камергере графе А. А. Мусине-Пушкине и нередко замещал их в качестве управляющего учебным округом. Роль Латышева в служебной судьбе Анненского была заметной, именно его усилиями в период первой русской революции Анненский не подвергся самым серьезным служебным репрессиям; Латышев был одним из немногих его образовательных начальников, проводивших его в последний путь (см.: Кончина И. Ф. Анненского // Царскосельское дело. 1909. No 49. 4 дек. С. 1-2. Без подписи; Похороны И. Ф. Анненского // Речь. 1909. No 334. 5 (18) дек. С. 6. Без подписи).
Следует заметить, что перед автором примечаний к публикуемому посланию не стояла задача всестороннего освещения такой масштабной проблемы, как "И. Ф. Анненский и первая русская революция", и особенно сугубо "фактологических" ее аспектов. Другое дело, что реалии, затронутые в письме, все же требуют, кроме обращения к целому ряду первоисточников, отложившихся в архивных делах С.-Петербургского учебного округа, хотя бы минимального комментария к общественной обстановке в России той поры.
Очевидно, что события, которые затрагивались в переписке Латышева и Анненского, самым непосредственным образом связаны с приближавшимися "сороковинами" по жертвам так называемого "Кровавого воскресенья". "Революционная" активность учащейся молодежи нарастала, и, очевидно, информация о готовящихся демаршах гимназистов с подачи ведомства Царскосельского полицмейстера доходила и до окружного образовательного начальства, что и вызвало обращение Латышева. Несмотря на попытки "умиротворения", стремление Анненского "не выносить сор из избы", ситуация в гимназии обострялась; в ближайший после написания публикуемого текста день произошло событие, о котором впоследствии вспоминал один из его участников, в то время гимназист VI класса, Н. Н. Лунин: "В сороковой день расстрела 9-го января была отправлена к директору делегация с просьбой отслужить панихиду в гимназической церкви; в числе депутатов был и я. Ан<ненский> принял нас с холодной брезгливостью и, разумеется, отказал. Я долго потом не мог простить ему этой холодной брезгливости. В ответ на его отказ мы на каждом приеме пели хором: "вечная память"" (ЛТ. С. 132).
В соответствии с циркулярным распоряжением Попечителя учебного округа о представлении ежедневных донесений о событиях и настроениях учащихся во всех учебных заведениях округа в тот же день Анненский был вынужден подать следующий рапорт, помеченный в управлении С.-Петербургского учебного округа входящим No 42 от 23 февраля (публикуется по тексту автографа Анненского: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 17912. Л. 46-47об.):
Его Превосходительству
Г. Попечителю С.-Петербургского
Учебного Округа
Директора ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской Царскосельской
гимназии И. Анненского
Рапорт
По дошедшим до меня сведениям вчера в Царском Селе получены были из Петербурга новые прокламации к гимназистам, требующие от них поддержки для их пострадавших собратьев. Сегодня, 17-го февраля в конце большой перемены ко мне на квартиру явилось несколько учеников трех старших классов с просьбою разрешить им отслужить в гимназической церкви панихиду по жертвам уличных беспорядков 9-го января.
Уместность просьбы они обосновывали на том, что мною разрешена была по просьбе учеников же панихида по павшим воинам в годовщину объявления войны.
Я, разумеется, ответил категорическим отказом, объяснив ученикам, что нельзя проводить параллель между двумя панихидами, из коих панихида по павшим воинам определялась прошлогодним манифестом, т<о> е<сть> государственным актом; затем, что панихида по жертвам войны является одной из многих, ей подобных,-- ничего же подобного нельзя сказать о панихиде, которой просят ученики теперь. Я объяснил ученикам также следующее: в гимназии собирается совещание родителей и педагогов -- все просьбы учеников должны сообщаться ими каждым своим родителям. Вчера как раз было родительское собрание; кроме вопросов, стоящих на повестке, присутствовавшие родители могли предлагать и свои -- однако никакого вопроса о 40-м дне по жертвам 9-го января не было -- следовательно, я должен заметить им, ученикам, что они не откровенны со своими родителями, а это весьма печально и плохо их рекомендует.
Ученики держали себя очень хорошо, и когда я кончил разговор и отпустил их, все вежливо поклонились. Однако в ближайшую перемену в коридоре, из которого я не уходил, -- было очень шумно и, видимо, что среди учеников были недовольные мною.
Давать дальнейший ход делу я считаю в настоящее, по крайней мере, время нежелательным. Об изложенном имею честь донести Вашему Превосходительству.
И. Анненский
17 февраля 1905 г. 3 часа дня
Панихида по павшим в русско-японской войне, упоминавшаяся в рапорте Анненского, очевидно, была проведена в Царскосельской гимназии 27 января 1905 г.: именно в этот день в 1904 г. Манифестом Николая II официально была объявлена война Японии в связи с развертыванием ее флотом военных действий.
Нужно отметить, что "шум", о котором говорится в рапорте Анненского, был не вполне обычным. А. В. Орлов, вероятно, со слов своего отца, свидетельствовал: "...нам известны нарративные свидетельства участников происходившего 17 февраля 1905 года в тот час в коридоре гимназии: там звучали краткие речи старшеклассников, гневно осуждавших кровавую расправу и призывавших почтить память убитых, а затем раздалось пение "вечной памяти". Это директор Анненский предпочел скрыть от своего начальства, чтобы не повредить в глазах последнего ученикам гимназии. Фактически ведь гимназисты, вместо панихиды, в которой им было отказано, провели краткий, но внушительный митинг в память жертв 9 января" (Орлов. II. Л. 39).
На следующий день директор гимназии Анненский попытался в своем рапорте No 170 еще более смягчить ситуацию и вывести из-под удара своих учеников (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10235. Л. 97-98):
Его Превосходительству
Господину Попечителю
С.-Петербургского Учебного Округа
Директора ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской Царскосельской
гимназии И. Анненского
Рапорт
Сегодня, 18-го февраля, учебное время прошло без всяких приключений. В течение второго урока я побывал в каждом из трех старших классов гимназии и, в дополнение к разъясненному мною ученикам на их просьбу вчера, пояснил, что меня весьма огорчило, что они обратились ко мне с неуместным своим заявлением, как оказалось, без ведома родителей; я просил их каждого чистосердечно переговорить по этому поводу с своими родителями. Кроме того я им сказал, что, как бы ни была просьба неуместна, я серьезным проступком обращение ее ко мне как руководителю и начальнику не считаю, -- но что я безусловно недоволен шумом, происшедшим в ближайшую перемену и ставлю его на счет ученикам, которые ко мне приходили: если люди просят, так они должны готовиться к двум ответам -- утвердительному и отрицательному, и оба принять сдержанно.
Сегодня настроение учеников смущенное: они как бы сознают свою вину (а иные "ошибку"). Седьмой класс, где я -- классным наставником, объяснил мне, что все они поголовно возмущены происшедшим и что из них, как оказывается, был у меня только один, да и тот, по-видимому, случайно; класс даже не знал о происходящем.
На четвертом уроке гимназию посетил Г. Окружной Инспектор А. Д. Мохначев, он был на уроке русского языка в 1-м отделении VI класса у преподавателя А. А. Мухина.
В половине 5-го урока была отслужена в присутствии наличных учеников и служебного персонала панихида по Императоре Николае Первом, согласно местному правилу, существующему на этот день с основания Гимназии.
Об изложенном имею честь донести Вашему Превосходительству.
И. Анненск<ий>
18 февраля 1905 г. 3 часа пополудни.
Обращает на себя внимание тот факт, что в этом рапорте Анненский во избежание недоразумений особо акцентирует внимание окружного начальства на характере отслуженного в гимназической церкви в день смерти императора Николая I, 18 февраля, богослужения, очевидно, во избежание кривотолков по поводу панихиды по жертвам 9 января.
1 Письмо Латышева, вызвавшее ответное публикуемое письмо Анненского, ни в архиве последнего, ни в делопроизводственных документах Царскосельской гимназии разыскать не удалось.
2 Голенищев-Кутузов Георгий (Юрий) Викторович (1885-19??) числится среди выпускников Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1904-1905 гг. (см.: Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911): (Дополнение к краткому историческому очерку этой гимназии за первые XXV лет (1870-1895)). СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1912. С. 96).
В числе его однокашников, одновременно с ним закончивших гимназию, были Всеволод Венгеров, Павел Зенкевич, Александр Васильев, Анатолий Кулаковский, Михаил Павлов, Сергей Дешевов (в этом классе в 1903-1904 учебном году учился и Н. С. Гумилев). Фантазийное отражение воспоминаний одного из них, П. Б. Зенкевича, впоследствии дирижера, актера и переводчика, о событиях 1905 г. см.: Мандельштам Е. Э. Воспоминания / Публикация Е. П. Зенкевич // Новый мир. 1995. No 10. С. 159. Списки учащихся VII--VIII классов Царскосельской Николаевской гимназии в 1903-1905 гг., установленные по архивным документам П. Н. Лукницким, не так давно были опубликованы (см.: Гимназические документы Н. С. Гумилева / Публ. А. И. Павловского // Н. Гумилев; А. Ахматова: По материалам историко-литературной коллекции П.Лукницкого / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. А. И. Павловский. СПб.: Наука, 2005. С. 56-58).
Некоторые биографические сведения о Г. В. Голенищеве-Кутузове содержатся в сохранившемся в ЦГИА СПб деле "Царскосельская Николаевская мужская гимназия. Переписка и сведения о преподавателях и учениках и список учеников, получивших аттестаты об окончании образования в 1905 г." (Ф. 139. Оп. 1. No 10284). В списке выпускников указано, что сын отставного поручика Георгий Голенищев-Кутузов родился 2 марта 1885 г. в Люцинском уезде Витебской губернии, с I по VIII класса учился в Николаевской Царскосельской гимназии. Поведения он был отличного, его "интерес к учению" был охарактеризован следующим образом: "средний по всем предметам", средний балл его аттестата составил 3 11/12.
3 Речь идет о Елизавете Васильевне Голенищевой-Кутузовой. В копии метрического свидетельства старшего ее сына, сохранившейся в его университетском деле (см. след. прим.), отмечено, что она была "лютеранского вероисповедания" (Л. 4).
4 Голенищев-Кутузов Владимир Викторович (1879-1934) -- в то время студент Арабо-Персидско-Турецко-Татарского разряда факультета восточных языков С.-Петербургского университета, курс которого он завершил в 1907 г. (см. его университетское дело: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. No 37845. 32 л.), впоследствии дипломат, секретарь российского консульства в Битоли (Сербия), предмет первой и несчастливой любви ученицы Мариинской Царскосельской гимназии Анны Андреевны Горенко (см. ее письма, адресованные С. В. фон Штейну, женой которого была ее родная сестра, И. А. Горенко: Стихи и письма: Анна Ахматова. Н. Гумилев / Публ., сост., примеч. и вступ. слово Э. Г. Герштейн // Новый мир. 1986. No 9. С. 200-206).
Ср. с констатацией Р. Д. Тименчика: "...мысли ее в то время были заняты другим выпускником царскосельской гимназии -- Владимиром Голенищевым-Кутузовым, с которым судьба ее впоследствии развела (он работал по ведомству Министерства иностранных дел, служил в консульстве в Персии и умер в Париже в 1934 году)" (Тименчик Роман. "Остров искусства": Биографическая новелла в документах // Дружба народов. 1989. No 6. С. 247).
И он был учеником Анненского, курс Императорской Николаевской Царскосельской гимназии был закончен им в 1900 г. (см.: Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911): (Дополнение к краткому историческому очерку этой гимназии за первые XXV лет (1870-1895)). СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1912. С. 92). Его аттестат зрелости, отложившийся в упоминавшемся университетском деле и подписанный И. Ф. Анненским, открывается следующей констатацией (текст, вписанный от руки в типографский бланк, выделен подчеркнутым курсивом):
Дан сей Голенищеву-Кутузову Владимиру православного вероисповедания сыну дворянина, родившемуся в г. Режице Витебской губ., двадцать второго июня, т ы сяча восемьсот семьдесят девятого года. обучавшемуся с пятого класса в Имп е раторской Николаевской Царскосельской Гимназии в течение 5 лет... (Л. 2)
Подробнее о нем см.: Тименчик Роман. Анна Ахматова и Сергей Штейн // Балтийско-русский сборник. Stanford: Dept. of Slavic Languages and Literatures, Stanford University, 2004. Кн. I / Под ред. Бориса Равдина и Лазаря Флейшм а на. С. 103, 109. (Stanford Slavic Studies. Vol. 27).
5 Речь идет о Ольге Викторовне Голенищевой-Кутузовой, родившейся 14 мая 1883 г. (см.: ЦГИА СПБ. Ф. 14. Оп. 3. No 37845. Л. 3). В 1921 г. именно она, в то время сестра милосердия Детскосельского Бригадного лазарета, была расстреляна Петрогубчека за "связь с заграничной организацией "Белый крест"" по тому же делу "Петроградской Боевой организации" (оно же "дело Таганцева"), в связи с которым был казнен Н. С. Гумилев (см. подробнее: Тименчик Роман. Указ. соч. С. 103, 109; Миронов Георгий. Заговор, которого не было... М.: ТЕРРА-Книжный клуб; ТЕРРА-Спорт, 2001. С. 125-126. (Уголовные тайны)). В "документальной повести" Г. Миронова, впрочем, обозначена другая дата ее рождения -- 1889 г., никак не подтвержденная документально.
6 Трепов Дмитрий Федорович (1855-1906) -- государственный и полицейский деятель, после окончания Пажеского корпуса служил в лейб-гвардии, московский обер-полицмейстер (1896-1904), с 1900 г. -- генерал-майор, петербургский генерал-губернатор (с 11 января 1905 г.) с очень широкими полномочиями, товарищ министра (с апреля 1905 г.), заведующий полицией и командующий Отдельным корпусом жандармов, затем министр внутренних дел, сыгравший заметную роль в подавлении Октябрьской всероссийской политической стачки; в октябре 1905 г. Трепов был назначен Дворцовым комендантом Петергофа, руководителем охраны Николая П.
Характер родственных связей Трепова с Е. В. Голенищевой-Кутузовой установить пока не удалось. Следует, впрочем, отметить, что в метрическом свидетельстве о рождении ее сына Владимира, данном "от Режицкого Градского Причта, Полоцкой Епархии, Уездного города Режицы, Рождество-Богородицкой Соборной церкви" 22 сентября 1879 г., в качестве "воспреемника" указан отец Д. Ф. Трепова "Генерал-Адъютант Феодор Феодорович Трепов" (Л. 4).
7 Голенищев-Кутузов Виктор Федорович (1840-1897) был люцинским уездным (Витебской губернии) предводителем дворянства. Ныне эта территория -- в составе Латвии, а центр уезда Люцин именуется Лудза.
В цитировавшейся метрике старшего сына он аттестовался следующим образом: "Непременный Член Дриссенского уездного по крестьянским делам Присутствия".