141. А. В. Бородиной
Царское Село, 12.01.1907
12/I 1907
Ц.С.
Дорогая Анна Владимировна,
Дина все не поправляется: температура скачет -- утром сегодня было 36,4, а к пяти часам -- 38. Слабость Дину донима-
ет: пробовала она было написать записку, сидя на постели,-- кончилось тем, что записки не написала, а вся в испарине улеглась опять. У Вали1 температура все время была нормальная,-- но его мучили сильные боли, и поплакивал он, бедняжка, то и дело. Сегодня ему не больно, но он только очень смущен своим безобразием. Доктор надеется, что дело обойдется без осложнений, которые у мальчиков бывают иногда в этой болезни пренеприятные и требуют даже операции... Сегодня я видел Нину2 (она была у меня на приеме) -- не хочет знать ни о какой заразе и зовет к себе; впрочем, сегодня же я еще раз спрашивал доктора Карпова3 -- свинка и в самом деле обыкновенно передается только от больного прямо... К Тане4 я все-таки не поехал -- да и к Нине, вероятно, не поеду...
Мне было очень приятно прочитать в Вашем милом письме5, что Frostzauber6 заставил Вас подумать и обо мне. Знаете -- смешно подумать иногда: отчего это не хочется порой возобновлять приятных впечатлений?.. Это было более 25 лет тому назад; зимой, в морозную, густо бело-звездную ночь мы по дороге во Ржев7 заплутались на порубе... Если представить себе в июльский полдень эту же мшистую поляну, которая курится по бокам Вашей дороги, ее выкорчеванные пни, такие мшисто-пыльные, и этот дрожащий полуденный воздух, весь полный гари, белых бабочек, удушливой пыли, зноя и свежего дегтя, -- и во что обратил иней все это тяжелое калечество!.. Если когда-нибудь в жизни я был не... счастлив... а блажен, то именно в эту ночь. Рядом со мной была женщина, которую я любил, -- но она была решительно ни при чем в этом таинстве; я был поэтом, но мне и в голову не приходило подойти к этому завороженному не-я с покровами слова, с назойливостью ритма, с попыткой какого бы то ни было ограничения...
Вы пишете -- стихотворение.
А Вы знаете, что, когда сердце захвачено, то слово кажется иногда не только смешным, но почти святотатственным. Если бы вторая такая ночь -- так иногда я думаю... И вдруг мне становится жалко той -- старой, невозвратимой, единственной. Да и не слишком ли много бы было на одно человеческое сердце две такие ночи: стенки бы, пожалуй, не выдержали...
Посылаю Вам мое последнее стихотворение.
Невозможно.8
Есть слова. Их дыханье -- что цвет:
Так же нежно и бело-тревожно,
Но меж них ни печальнее нет,
Ни нежнее тебя, Н_е_в_о_з_м_о_ж_н_о.
Не познав, я в тебе уж любил
Эти в бархат ушедшие звуки:
Мне являлись мерцанья могил
И сквозь сумрак белевшие руки.
Но лишь в белом венце кризантэм,
Перед первой угрозой забвенья,
Этих вэ, этих зэ, этих эм
Различить я сумел дуновенья,
И, запомнив, невестой в саду
Как в апреле тебя разубрали,
. . . . . . . . . . . . . .
У забитой калитки я жду,
Позвонить к сторожам не пора ли.
. . . . . . . . . . . . . .
Если слово за словом,-- что цвет,
Упадает, белея тревожно, --
Не печальных меж павшими нет,
Но люблю я одно -- Н_е_в_о_з_м_о_ж_н_о.
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в фонде И. Ф. Анненского (РО РНБ. Ф. 24. Оп. 1. No 8. Л. 38-40об.).
Впервые: КО. С. 471-473.
1 См. прим. 1 к тексту 140.
2 Н. П. Бегичева, очевидно, побывала у Анненского, который в качестве инспектора учебного округа вел прием по пятницам от 3 до 5 часов вечера в здании С.-Петербургской 6-й мужской гимназии (Чернышевская пл., 6).
3 Очевидно, Григорий Абрамович Карпов (1867-1935), санитарный врач С.-Петербургского губернского земства по Царскосельскому уезду, автор брошюры "Условия и источники водоснабжения в Царскосельском уезде" (СПб.: Тип. акц. общ. "Слово", 1908), проживавший в Царском Селе. В справочном указателе "Адреса практикующих врачей в г. Царском Селе и Павловске" (Царскосельская газета. 1906. No 57. 8 апр. С. 3) о нем сообщались следующие сведения: "Карпов, Г. А. Внутр<енние> и детск<ие> бол<езни,> д. Сметанникова, по Московск<ой> ул. Ежедневно от 4-5 час".
А Т. А. Богданович. См. о ней подробнее вводное прим. к тексту 186.
Отказ от визита, очевидно, в значительной степени был связан с заботой о здоровье ее детей: дочерей Шуры, Сони, Танюши и сына Володи.
3 Письмо в архиве Анненского не сохранилось.
6 Морозное чудо (нем.).
7 Речь, очевидно, идет о возвращении из Сливицкого в Петербург по тракту Белый-Ржев.
Ржев в конце XIX в. был уездным городом Тверской губернии, в черте которого находилась станция на введенной в строй в 1870-х гг. железнодорожной ветке Вязьма-Лихославль Николаевской железной дороги, связывавшей С.-Петербург и Москву.
8 Впервые в полном объеме опубликовано с корректурными разночтениями в составе "Кипарисового ларца" (М.: Гриф, 1910. С. 89). Открывает в книге раздел "Разметанные листы".
Фрагмент стихотворения (его первая строфа) впервые в печати появился в некрологической статье, написанной корреспондентом Анненского, редактором журнала "Белый камень" (Бурнакин Анатолий. Мученик красоты (Памяти Иннокентия Федоровича Анненского) // Искра. 1909. No 3. 14 дек. С. 8): "Чтобы сказать
Есть слова, их дыханье, что цвет,
Так же нежно и бело-тревожно,
Но меж них ни печальнее нет,
Ни нежнее тебя: невозможно,
о, для этого нужно иметь веру в слово, огромный запас любви к слову".