164. Н. П. Бегичевой
Царское Село, 4.01.1908
4/I 1908
Ц. С.
д. Эбермана
С новым годом и новым счастьем, милая. Благодарю за кусочек письма, доставшийся и на мою долю1. Весть об уходе Г<ерасимова>2 я узнал из газет 1-го января3. Я не обрадован, вы знаете. Хотя лично мне Гер<асимов>, может быть, и сделал хуже, но я все-таки всегда смотрел на его деятельность шире. Уход Гер<асимова> есть своего рода знамение времени и не из самых отрадных, во всяком случае. А впрочем, поживем -- увидим.
Когда же Вы к нам? Напишите по крайней мере, милая.
Ваш И. А.
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 3. Л. 30-30об.).
1 Письмо, адресованное, вероятно, Д. В. Анненской, в архиве Анненского не сохранилось.
2 Имя Осипа Петровича Герасимова (см. прим. 12 к тексту 32) впервые возникает в переписке Анненского в апреле 1891 г. при характеристике сотрудников журнала "Вопросы философии и психологии". Судя по контексту, тогда Анненский еще не был знаком с ним, соседом О. П. Мельниковой (впоследствии Хмара-Барщевской) по имению в Каменецкой волости Смоленской губернии.
В период первой русской революции Герасимов, близкий по своим общественно-политическим воззрениям к партии народной свободы и организационно с нею связанный, опубликовал ряд работ (см. у в частности: К вопросу о всеобщей, прямой, равной и тайной подаче голосов. О. П. Герасимова. М.: Т-во "Печатня С. П. Яковлева", 1905; Из записной книжки: Заметки о заграничных воспитательных учреждениях. О. П. Герасимова.[СПб.:] Тип. Ю. Мансфельд, [1905]), которые были расценены в одном из либеральных педагогических изданий как расходящиеся с официальной точкой зрения: Поперрэк Г. А. Кто сеет смуту по ведомству народного просвещения // Вестник воспитания. 1906. No 1. Паг. 2. С. 60-62. Подпись: Г. Р.
На пост товарища министра народного просвещения (см.: ЖМНП, нс. 1906. Ч. I. Январь. Паг. 1. С. 1) он был назначен Именным Высочайшим Указом одновременно с П. П. Извольским с 19.11.1905 г. незадолго до того, как министром стал бывший московский городской голова И. И. Толстой (подробнее о движущих механизмах бурного карьерного роста Герасимова см.: Шварц А. Н. Моя переписка со Столыпиным. Мои воспоминания о Государе. М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 1994. С. 110-111. (Мемуары русской профессуры)). Впоследствии Герасимов приобретал в министерстве все большее влияние, став при министре П. М. фон Кауфмане его единственным заместителем (см.: Адрес-Календарь: Общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по всем управлениям в Российской Империи на 1908 год. СПб.: Сенатская тип., 1908. Ч. I. С. 177); с ним вместе он и вышел в отставку. Очевидно, именно к этому периоду и должно относиться замечание Кривича, характеризующее Герасимова как "фактически ворочающего всеми делами" (ЛТ. С. 87).
Вопрос об условиях одновременной отставки министра народного просвещения П. М. фон Кауфмана и его заместителя Герасимова обсуждался в самых верхах российского государства (см. по этому поводу переписку премьер-министра России и императора Николая II: Переписка Н. А. Романова и П. А. Столыпина // Красный архив. 1924. Т. 5 (30). No5-7. С. 117, 127; перепеч.: Столыпин П. А. Переписка / Фонд изучения наследия П. А. Столыпина; Федеральное архивное агентство; РГИА; [Под общ. ред. П. А. Пожигайло]. М.: Росспэн, 2004. С. 42-45; см. также: Шварц А. Н. Указ. соч. С. 79-80). При всем недовольстве правительства деятельностью Герасимова его отставка была оформлена Высочайшим указом вполне благопристойно: "Товарища министра народного просвещения, действительного статского советника Герасимова -- Всемилостивейше увольняем, согласно прошению, от службы" (ЖМНП, не. 1908. Ч. XIII. Февраль. Паг. 1. С. 60). Характерно, что он сохранил известную долю влияния в министерских кругах и после отставки. Во всяком случае, Анненский позволял себе обращаться к нему по служебным вопросам и в 1908 г. (см. текст 169).
Именно с влиятельностью Герасимова были связаны надежды сестер Лесли (ср. характеристику О. С. Бегичевой: "Герасимов Осип Петрович <--> хороший знакомый Н. П. Бегичевой <--> был тов<арищем> мин<истра> народного просвещения" (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 6. Л. 10)) -- а, быть может, и самого Анненского -- не столько на карьерное продвижение, сколько на более приемлемый характер его дальнейшей педагогической службы: должность инспектора учебного округа, которую занимал Анненский, была связана с утомительными разъездами. См., в частности, письмо О. П. Хмара-Барщевской к Герасимову, дающее представление и о характере их отношений, и о желаемых для Анненского служебных перспективах (прим. 4 к тексту 138).
Наиболее яркую характеристику Герасимову (правда, имеющую отношение к несколько более позднему времени) дал его младший современник, соратник по Всероссийскому Земскому Союзу С. Е. Трубецкой:
"О. П. Герасимов был человек весьма оригинальный, и я не могу отнести его ни к какой обычной категории людей. Он происходил из совсем незнатного, но старинного дворянского рода, крепко сидевшего на земле и выходившего во дни оны, "конны, людны и оруж-ны", на защиту русских рубежей. Этот, к сожалению редко встречающийся у нас, атавизм очень сильно чувствовался в глубине характера Герасимова.
Наше старое, но незнатное и небогатое родовое дворянство, много сделавшее для России и за последние десятилетия только немногим меньше оклеветанное и оплеванное, чем наша аристократия, к сожалению, быстро оскудевало и потеряло свое бывшее значение в государстве. При этом одни представители этого сословия скатывались в пропасть "бескультурья"; а другие -- "объинтеллигенчивались", теряя характерные и полезные для государства черты "служилого сословия". Некультурным Герасимова назвать, конечно, было никак нельзя, хотя культура его и была не особенно тонкой. Скорее, мало знавшие его люди могли считать его "интеллигентом", но это тоже не было верно, хотя некоторые черты интеллигента в нем и проглядывали. Типичный интеллигент -- человек, оторванный от земли, и от истории, и не имеющий традиций, кроме, конечно, "специфически интеллигентских".
У О. П. Герасимова ясно чувствовались крепкие и старинные традиции государственного "служилого сословия". При этом он был человек цельного и стального характера, определенный индивидуалист и крепкий государственник. Под государственным углом зрения Герасимов смотрел на все. Государственный интерес был у него всегда на первом месте. Педагог по профессии, бывший директор Дворянского Пансиона в Москве, потом некоторое время товарищ министра Народного Просвещения, Герасимов отнюдь не был чиновником или бюрократом. Старый смоленский помещик и земец, Герасимов был убежденным и стойким приверженцем широкого местного самоуправления. Человек очень властного характера, он, однако, отнюдь не имел довольно обычной для таких людей склонности к централизму.
За несколько лет нашей совместной службы и знакомства (он умер в большевицкой тюрьме в 1919 г.) Герасимов оказал на меня значительное влияние. Изо всех моих служебных начальников учиться, к сожалению, мне пришлось только у него.
Ко времени моего знакомства с ним (весна 1915 г.) О. П. Герасимову шел шестой десяток лет. Он не был больше на государственной службе. Средства его были очень скромные, но они все же позволяли ему быть независимым. Впрочем, независимость коренилась в самом характере Герасимова. Несмотря на довольно слабое здоровье, он был чрезвычайно упорным работником. Он был не властолюбив, но властен. Многие его любили. Пожалуй, еще большее число людей -- его не любили, но никто не мог его не уважать. Многим он импонировал.
Прямота Герасимова была зараз его достоинством и недостатком. Он нередко бывал слишком резок с людьми и в оценках людей. Требовательный к самому себе, Герасимов был требователен и к другим. На военной службе он никогда не был, но характер его носил некоторые военные черты: его очень ценная определенность в суждениях граничила с некоторой слепотой на оттенки. В военном или администраторе такая черта бывает полезна (хотя и не всегда), в дипломаты же Герасимов, конечно, совсем бы не годился.
Часто отсутствие восприятия оттенков зависит у людей от недостатка ума, но Герасимов был, безусловно, умный человек. Слишком большая резкость его суждений и невнимание иногда к оттеткам проистекали у него скорее из очень волевого характера. <...>
У Герасимова было исключительно развито чувство ответственности. Ни у кого другого я не наблюдал большего гражданского мужества, чем у него" (Трубецкой Сергей Евгеньевич, кн. Минувшее. Paris: YMKA-Press, 1989. С. 103-104. (Всероссийская мемуарная б-ка; Серия "Наше недавнее"; 10)).
3 См., например, "Правительственный вестник" за 1 января 1908 г., а также хроникальную заметку под рубрикой "Известия за день": "Уволен от службы товарищ министра народного просвещения Герасимов" (Речь. 1908. No 1. 1 (14) янв. С. 6. Без подписи).
Отставка Герасимова довольно широко обсуждалась в прессе, и в одной из газет в тот же день была опубликована следующая версия ее причин, напрямую связывавшая ее с давним противостоянием вновь назначенному министру: "В Москву А. Н. <Шварц из Варшавы в 1905 г.-- А. Ч.> вернулся уже, как триумфатор, став в городе, где недавно директорствовал, попечителем. Его первые же шаги были ознаменованы крупным служебным столкновением с г. Герасимовым, тогда директором дворянского пансион-приюта. Победил бы, конечно, попечитель, но... настали октябрьские дни 1905 года, и, при временном торжестве либерального режима, А. Н. Шварц почувствовал себя лишним... Он подал в отставку... А г. Герасимов был назначен товарищем министра народного просвещения.
Теперь А. Н. Шварц стал министром, а No "Прав. Вестника", сообщающий об этом, одновременно передает об отставке "по прошению" г. Герасимова..." (Новый министр народного просвещения // БиржВ. 2-е изд. 1908. No1.1 янв. С. 2. Без подписи).