180. А. Н. Анненской
Царское Село, 16.12.1908
16 дек. 1908
Дорогая сестрица,
Я прочитал отменно скучное произведение Леонида Андреева "Черные маски"1.
По-моему, объяснить какое-нибудь литературное произведение можно, лишь определив его композицию, т<о> е<стъ> замысел автора, его ближайшую цель.
Цель у Л. Андреева была, как мне кажется, не столько литературная, сколь феерическая, театральная. Некогда драматург задавался мыслью учить своих сограждан, через посредство лицедеев, которых звали тогда "техниками Диониса"2, т<о> е<сть> ремесленниками искусства. Трагик учил истинному смыслу мифов, как теперь катехизатор учит детей понимать молитвы и заповеди. Когда миновала пора творчества, выдвинулись актеры -- век творчества сменился веком интерпретации. Современник Аристотеля3, актер Полос4 так высоко ставил свое искусство, что, когда ему надо было изобразить глубокое страдание и заразить зрителей волнением при виде чужой скорби, он принес на сцену урну с пеплом собственного сына, и никогда, конечно, рыдание не было таким непосредственным -- среди праздничной толпы. Но в наше время, для Леонида Андреева, драма от трагиков и даже лицедеев перешла и уже давно -- еще ниже, в руки декораторов, бутафоров, Мейерхольдов 5... И это не случайность -- в этом проявилась эволюция театра и театрального искусства и, может быть, обещающая в будущем небывалый блеск и даже умственное наслаждение. Л. Андреев, по-моему, искал сценических эффектов -- прежде всего.
Улыбающееся сумасшествие герцога, которое началось в нем гораздо ранее, чем он видит масок, -- его объективированная Андреевым галлюцинация и мука -- в литературном отношении продолжает черствое, рационалистическое, гелертерское сумасшествие автора "Записок"6. Там -- не имелось в виду декоратора, и потому можно было ограничиться развитием символа "решетки", сумасшествием, возникшим на почве идеи побега, сумасшествия, экзальтированного тайным пороком. Здесь, в "Масках", надо было удовлетворить фигурантов, дать заработок театральным плотникам, а, главное, окрылить фантазию "товарища-мейерхольда". Были времена, когда Фидий7 был только банаусос, т<о> е<сть> ремесленник с ремешком на лбу -- Фидий! Теперь ремесло отыгрывается на Станиславских8 и мейерхольдах; теория "трех единств" отвергнута, чтоб уступить место теории "трех стен".
Переходя к мелочам, отмечу, что уже в первой сцене герцог -- вполне сумасшедший человек... Его преследует кошмар темноты: башню и дорогу он приказывает залить светом 9. Сумасшествие его только незаметно, потому что автор еще не объективировал его сценически, не разделил его на десятки жестов, ужимок, замаскированных Страхов, лицедействующих Отчаяний; не заменил еще его лишь прикрыто привычным благообразием тягостной душевной дисгармонии -- дикою музыкой второй картины10.
Не без искусства Леонид Андреев поставил рядом с герцогом его влюбленную жену: она так очарована своим еще не остывшим желанием, что не может видеть, что любит больного, что целует отвратительного умственного калеку. Шут оригинален, но поневоле, кажется. Л. Андреев очень талантлив, но он совершенно лишен гения -- от природы. В нем нет ни зерна безумия и юмора. Его шут -- печальный, блеклый, завистливый, негениальный, почти истерический шут 20-го в., но, по-своему, новый и нам близкий...
Вот такими представляются мне "Маски". Их литературное начало у Брет-Гарта11 и особенно у Эдгара По12.
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 276. Л. 1-3об.). Адресат письма указан предположительно: нельзя исключить, что им могла быть, например, М. Ф. Страхова.
Впервые опубликовано: КО. С. 482-483.
Написано на почтовой бумаге:
Иннокентий Феодорович Анненский.
Царское Село, Захаржевская, д. Панпушко.
1 Вероятно, Анненский мог прочитать это произведение в следующем издании: Андреев Леонид. Черные маски: Представление в двух действиях и пяти картинах // Литературно-художественные альманахи издательства "Шиповник". СПб.: [Тип. Министерства Путей Сообщения (Товарищества И. Н. Кушнерев и Ко], 1908. Кн. 7. С. 7-70). В комментарии к данному письму цитаты из "Черных масок" приводятся по этой публикации с указанием страницы.
2 О "техниках" ("технитах") Диониса см. подробнее прим. 5 к тексту 125.
3 Аристотель (Ἀριστοτέλης) Стагирит (384 -- около 322 до н. э.) -- древнегреческий философ, ученый-энциклопедист, систематизатор античной литературной теории.
Его деятельности и наследию посвящена главка "Аристотель" статьи Анненского "Очерк древне-греческой философии" (см.: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе в избранных отрывках: С введением, примечаниями и 8 рисунками / Объяснил И. Ф. Анненский, директор Императорской Николаевской царскосельской гимназии. 2-е изд. СПб.: Типо-литогр. И. А. Литвинова, 1900. Ч. 2. С. 38-48). В этой работе, адресованной гимназической аудитории, кратко, в адаптированном виде изложена и "Поэтика" Аристотеля (Там же. С. 47-48). Основательнее проанализированы аристотелевская теория трагического и различные ее трактовки в лекциях по античной литературе (см.: ИАД. С. 103-114).
4 Знаменитый древнегреческий актер IV в. до н. э. Полос (Πῶλος), современник Аристотеля и Демосфена, был одним из "героев" работы коллеги Анненского (см.: Варнеке Б. Актеры древней Греции. Одесса: Омфалос, 1919. С. 28-30). В этом сочинении помещен и перевод приводимого Анненским рассказа, извлеченного Варнеке из книги Авла Геллия "Аттические ночи" (VI, 5):
"Был в Греции актер, пользовавшийся великой славой и превосходивший остальных звучностью голоса и изяществом движений. Звали его будто Пол, и он исполнял трагедии знаменитых поэтов умело и усердно. Однажды он лишился сына, которого он особенно горячо любил. Когда ему показалось, что он уже перестрадал эту потерю, он снова вернулся к своему ремеслу. В ту пору ему надо было в Афинах представлять Электру Софокла и нести урну с прахом Ореста: ведь содержание этой пьесы таково, что Электра думает, будто несет останки своего брата и, считая его умершим, оплакивает и скорбит о его гибели. Пол, одетый в скорбные одежды Электры, вынул из могилы своего сына урну с его останками и, обнимая ее, будто то была урна с прахом Ореста, обнаружил не поддельную и притворную скорбь, а истинную и живую печаль и подлинные вопли.
Думали зрители, будто перед ними только разыгрывают пьесу, а на самом деле перед ними было истинное страдание" (С. 28). См. этот же фрагмент в современном переводе: Античные свидетельства о жизни и творчестве Софокла / Перевод В. Н. Чемберджи // Софокл. Драмы: В пер. Ф. Ф. Зелинского / Изд. подг. М. Л. Гаспаров и В. Н. Ярхо. М.: Наука, 1990. С. 450. (Литературные памятники).
5 Мейерхольд Всеволод (Карл Теодор Казимир) Эмильевич (1874--1940) -- выдающийся актер и режиссер, с 1906 г. главный режиссер С.-Петербургского театра В. Ф. Комиссаржевской. С этим театром в значительной мере связано оформление его художественной программы, эстетических и стилистических принципов.
О неодобрительном отношении Анненского к современному ему режиссерскому театру и, в частности, к упомянутым постановкам см. подробнее: КО. С. 71, 536-537, 559.
В последний год жизни Анненского между ним и Мейерхольдом произошло личное знакомство, связанное с их сотрудничеством в "Аполлоне". Свидетельством установления между ними до определенной степени доверительных и доброжелательных отношений может служить сохранившаяся в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 455. Л. 24) траурная телеграмма Мейерхольда, датированная 4 декабря 1909 г. и адресованная В. И. Анненскому:
Глубоко опечаленный смертью Иннокентия Федоровича всей душой с Вами< Мейерхольд
О пристальном внимании Мейерхольда к наследию Анненского говорит тот факт, что в 1910-е годы в издававшемся Мейерхольдом журнале популяризировались переводы Анненского из Еврипида и его собственное драматургическое наследие (см., в частности: Хроника // Любовь к трем апельсинам. Журнал доктора Дапертутто. 1914. No 1. С. 64. Без подписи; Радлов Сергей. О трагедиях Софокла в переводе Ф. Ф. Зелинского // Любовь к трем апельсинам. Журнал доктора Дапертутто. 1914. No 2. С. 56; Класс Мейерхольда: Движения на сцене // Любовь к трем апельсинам. Журнал доктора Дапертутто. 1914. No 2. С. 62. Без подписи. (Перепеч.: Мейерхольд в русской театральной критике: 1892-1918 / Российский Институт истории искусств; Сост. и коммент. Н. В. Песочинского, Е. А. Кухты, Н. А. Таршис. М.: Изд-во "Артист. Режиссер. Театр", 1997. С. 486); Радлов Сергей. Еврипид в русском переводе // Любовь к трем апельсинам. Журнал доктора Дапертутто. 1916. No 2-3. Весна и лето. С. 132-134).
О взаимоотношениях и творческих контактах Анненского и Мейерхольда см. также: Мейерхольд В.Э. Переписка: 1896-1939 /
Сост. В. П. Коршунова и M. M. Ситковецкая. Вступ. статья Ю. А. Завадского. М.: Искусство, 1976. С. 162, 182; Гнесин М. Ф. Из воспоминаний о Мейерхольде / Подгот. В. П. Коршунова; Кривошеева Ирина. К теме: М. Ф. Гнесин и В. Э. Мейерхольд // Мейерхольд и другие: Документы и материалы / Гос. институт искусствознания; Комиссия по творческому наследию В. Э. Мейерхольда; РГАЛИ; Творческий центр им. Вс. Мейерхольда; Гос. центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина; Центральная научн. б-ка СТД России; Ред.-сост. О. М. Фельдман. М.: О. Г. И., 2000. С. 448, 449, 451, 453-455, 458. (Мейерхольдовский сборник; Вып. 2); Уварова Ирина. Мейерхольд и Дионис // Мейерхольд, режиссура в перспективе века = Meyerhold, la mise en scene dans le siècle: Материалы симпозиума критиков и историков театра: Париж, 6-12 ноября 2000 г. М.: О. Г. И., 2001. Вып. I / Ред.-сост. Beatrice Picon-Vall i n, Вадим Щербаков. С. 238.
6 Речь идет о произведении, увидевшем свет в предыдущем выпуске альманаха "Шиповник": Андреев Леонид. Мои записки: Повесть // Литературно-художественные альманахи издательства "Шиповник". СПб.: [Типо-лит. "Печатное искусство"], 1908. Кн. 6. С. 165-262. Далее ссылки на "Мои записки" Андреева даются именно по этой публикации с указанием страницы.
Главный герой "Моих записок", от лица которого строится повествование, -- "гений приспособляемости", певец "прекрасной тюрьмы", проповедник "священной формулы железной решетки":
"Почему небо так красиво именно сквозь решетку? -- размышлял я, гуляя... <...>
Вспомнив затем, как всегда, в той жизни, при взгляде на широко открытое окно, не защищенное решеткой, или в небесный простор я испытывал потребность лететь, мучительную по своей явной бесплодности и нелепости,-- я вдруг почувствовал нежность к решетке, нежную благодарность, почти любовь. Скованная руками, слабыми человеческими руками какого-нибудь невежественного кузнеца, даже не отдающего себе отчета в глубоком смысле своего создания, вделанная в стену столь же невежественным каменщиком, она вдруг явила собою образец глубочайшей целесообразности, красоты, благородства и силы. Схватив в свои железные квадраты бесконечное, она застыла в холодном и гордом покое, пугая людей темных, давая пищу для размышления людям рассудительным и восхищая мудреца!" (С. 182-183).
Детальный анализ этой повести, ни в коей мере не потерявший ни своей актуальности, ни научной ценности, представлен в следующем цикле работ: Силард Лена. "Мои записки" Л. Андреева:
1. К вопросу об истории оценок и полемической направленности повести // Studia Slavica Hungaricae. Budapest, 1972. Vol. XVIII. C. 303-342; Силард Лена. "Мои записки" Л. Андреева: II. Метаморфозы русского позитивизма в зеркале литературной пародии; III. Великий Инквизитор Л. Андреева, или "душегрейка новейшего уныния" // Studia Slavica Hungaricae. Budapest, 1974. Vol. XX. С. 41-69, 271-304. О соотношении андреевских "Моих записок" и "Черных масок" см. также:[Келдыш В. А.] Альманахи издательства "Шиповник" // Русская литература и журналистика начала XX века: 1905-1917: Буржуазно-либеральные и модернистские издания / АН СССР; ИМЛИ им. А. М. Горького; Отв. ред. Б. А. Бялик. М.: Наука, 1984. С. 274-275; Беззубое В. Леонид Андреев и традиции русского реализма. Таллин: Ээсти раамат, 1984. С. 37-38, 91-92.
7 Фидий (Φειδίας) (около 500-431/432 гг. до н.э.) -- древнегреческий скульптор классического периода, один из величайших художников древности, под чьим руководством было исполнено скульптурное убранство Парфенона.
8 Станиславский (настоящая фамилия Алексеев) Константин Сергеевич (1863-1938) -- актер, режиссер, педагог, теоретик и реформатор театра, основатель (вместе с В. И. Немировичем-Данченко) Московского Художественного театра, его руководитель.
9 Ср. фрагменты первой картины первого действия "Черных масок" (С. 13, 14-15):
" Лоренцо. <...> А башня? Синьор Петруччио, а башня? Я прикажу посадить тебя на кол, как некрещеного турка, если ты забыл осветить ее.
Петруччио. Она освещена.
Лоренцо. Освещена! Как смеете вы так выражаться, синьор? Она должна гореть, сверкать, она должна подниматься к черному небу, как один огромный пламенный язык!
Лоренцо. А дорога? синьор Петруччио, вас накажет господь. А дорога? Ты забыл осветить дорогу, и наши гости не найдут нас.
Петруччио. Она освещена, синьор.
Лоренцо. Освещена! Ваш язык как дрянная кляча, которая только машет хвостом, когда в бока ей вонзаются шпоры. Нужно, чтобы весь путь сверкал, горел огнями, как дорога в рай. Поймите меня, синьор управляющий: нужно, чтобы тени кипарисов в ужасе бежали в горы, где спят драконы. Разве у тебя недостаточно факелов и слуг, разве мало смоляных бочек у тебя?"
10 Во второй картине первого действия "Черных масок" Андреев представил картины раздвоения личности главного героя драмы и борьбы "Лоренцо бывшего" и "Лоренцо вошедшего", завершающейся смертью первого. Упомянутая Анненским "дикая музыка" во многом определяла характер описываемых событий и "обрамляла" действие:
"Откуда-то издали доносятся звуки музыки; сливаясь с завываниями и свистом ветра, бушующего вокруг башни, они наполняют воздух дикой дрожащей мелодией. <...>
Лоренцо (поднимая голову). Какой ужасный ветер сегодня! Уже третью ночь бушует он и становится все сильнее и так страшно походит на музыку моих мыслей. Мои бедные мысли! Как испуганно бьются они в этом тесном костяном ящике. <...>
Некоторое время стоит тишина, затем все окутывается мраком, и звуки дикой музыки становятся громче и ближе" (С. 36, 39).
11 Брет-Гарт (Bret-Harte) -- псевдоним американского писателя, журналиста, литературоведа Гарта (Harte) Фрэнсиса Брета (1836-1902), автора прозаических и поэтических произведений, в частности, "Легенды о горе дьявола" (1863), "Романов в кратком изложении" (1867), книги "Счастье Ревущего Стана и другие рассказы" (1870), романа "Габриэль Конрой" (1875), "Сказания об аргонавтах" (1875) и др.
12 По (Рое) Эдгар Аллан (1809-1849) -- американский писатель, оказавший серьезное влияние на развитие литературного процесса конца XIX -- начала XX в. Его творчество сказалось и на литературном развитии Анненского (см. его самопризнания об "отравленности" творчеством По, относящейся уже к концу 1870-х гг.: КО. С. 39), что не прошло незамеченным для литературоведов, найдя освещение в целом ряде публикаций. См., в частности: Setchkarev. P. 219, 227; Conrad. S. 110-111; Гроссман Джоан Делани. Эдгар Аллан По в России. Легенда и литературное влияние / Пер. с англ. М. А. Шерешевской. СПб.: Академический проект, 1998. С. 47-48, 178, 184. (Современная западная русистика; Т. 16); Дубровкин Роман. Стефан Малларме и Россия. Bern; Berlin; Frankfurt a. M.; New York; Paris; Wien: Peter Lang, 1998. С. 382-394. (Slavica Helvetica; Bd. 59).
Сравнивая Андреева с По, Анненский, очевидно, имеет в виду характерный для последнего иррационализм, интерес к загадочным и патологическим состояниям человека -- то, что в значительной степени присуще и творчеству Андреева.