199. Е. М. Мухиной
Царское Село, 25.07.1909
25 июля 1909
Ц.С.
Захаржевская, д. Панпушко
Дорогая Екатерина Максимовна,
Время идет так быстро, что иногда не видишь дней, теряешь дни. И не знаю просто, куда торопится эта телега жизни1. Давно ли, кажется, я был у вас, в чудном вашем уголке, а с тех пор уже столько пришлось пережить, т<о> е<сть>, конечно, по-моему пережить -- литературно, в мысли, в светлом достижении... Кончил, наконец, злополучную статью о "Тро-янках"2 и могу возвратить Вам, дорогая, так безбожно конфискованную у Вас книгу Виламовица3. Я думаю, что никогда еще так глубоко не переживал я Еврипида, как в авторе "Троянок", и так интимно, главное. Кончил статью -- вышла очень большая. Тотчас думал приняться за "Умоляющих"4, которых начал уже три года тому назад (т<о> е<сть> статью), но тогда бросил. Но приехал Маковский -- прискакал на мое письмо5, что кончена статья для "Аполлона", и пришлось опять обратиться к "Лиризму". После чтения вместе с ним и весьма правильных его замечаний, как редактора, я признал необходимым кое-что изменить в статье. Опять несколько незаметно канувших куда-то дней. Ну, слава Богу, вчера отдал, наконец, статью. Теперь завтра в связи с некоторыми литературными делами придется уехать в Финляндию на несколько дней6 и только через неделю водворюсь опять на место... Несколько раз, дорогая, принимался я думать -- ночью особенно -- о многом, что Вы говорили последний раз и вообще о чем мы говорили с Вами. Нет, тут тоже есть новое, а там уже что-то осталось невозвратное, по-новому лучисто-, но уже не трепетно-живущее. Как я навсегда запомнил нашу прогулку с Вами по мосточкам, среди дач. Я только в вагоне один осмыслил, куда мы ходили, что мы делали, говорили... Немец с пивной кружкой... О, я его не забуду никогда.-- Он уже стал мною, прошлым, отошедшим... Вы говорили о своих воспоминаниях. Неужто Вы не видели, что заразили и меня обращением жизни в воспоминание? Итоги, итоги, везде итоги и какая-то новая неразграфленная страница. Наша тоже, но что мы на ней напишем? Что напишем?
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 70-71об.). Впервые опубликовано: КО. С. 488.
1 О рецепции "гениальной" (КО. С. 357) пушкинской "Телеги жизни" в поэтическом наследии Анненского см.: Григорьева А. Д. "Телега жизни" Пушкина и русская поэзия // Известия АН СССР:
Серия лит-ры и языка. 1969. Т. XXVIII. Вып. 2. С. 264-265; Григорьева А. Д. Судьба поэтической фразеологии в русской поэзии XIX -- начала XX в. // Очерки по стилистике художественной речи. М.: Наука, 1979. С. 176-177.
2 Статья, посвященная трагедии Еврипида "Троянки" и озаглавленная "Поэт "Троянок"", недавно была опубликована (Гитпин. ТЕ. С. 325-351), главным образом, по черновой редакции, сохранившейся в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 96. Л. 1-55) и датированной 15 июля 1909 г.
3 Речь идет, очевидно, о следующем издании: Griechische Tragoedien / Ùbers. von Ulrich Wilamowitz-Moellendorff. Berlin: Weidman, 1906. Bd 3: 8. Euripides. Der Kyklop; 9. Euripides. Alkestis. 10. Euripides. Medea; 11. Euripides. Troerinnen. 363 S.; Отд. оттиск: Griechische Tragoedien: 11. Euripides. Troerinnen / Ubers. von Ulrich Wilamowitz-Moellendorff. Berlin: Weidman, 1906. 107 S. Именно на этот труд регулярно ссылался в своей статье Анненский (см.: Гитпин. ТЕ. С. 327, 329, 331, 332, 334, 335 и т.д.).
4 Речь идет о статье Анненского "Елевсинская трагедия", также впервые опубликованной и откомментированной В. Е. Гитиным (Гитпин. ТЕ. С. 209-232, 475-482). Эта статья должна была служить комментарием к переведенным Анненским "Умоляющим" Еврипида (см.: Гитпин. ТЕ. С. 147-208).
5 См. текст 198.
6 Подразумевается поездка Анненского в Куоккалу; о его "литературных делах" в Финляндии сообщалось в хроникальной заметке: "На вчерашнем Куоккальском литературном собрании читался -- реферат И. Ф. Анненского" (Литература и искусство // Новый день. 1909. No 2. 27 июля (9 августа). С. 4. Без подписи). Чуть позднее информация о неназванном реферате Анненского, с которым он выступал в Куоккале, была опубликована и в одном из критико-библиографических журналов: "Лекторами выступали, между прочим, К. Чуковский, И. Ф. Анненский и др." (Новости литературного мира // Известия книжных магазинов М. О. Вольф по литературе, наукам и библиографии -- Вестник литературы. 1909. No 8. Август. Паг. 2. Стлб. 134-135. Без подписи).
О характере и программных установках литературных собраний в Куоккале см. письмо Репина к Чуковскому от 6 июля 1909 г., содержавшее предложение учредить "Куоккаловский кружок собеседников": Репин Илья, Чуковский Корней. Переписка: 1906-1929 / [Вступ. статья Г. С. Чурак; Подгот. текста и публ. Е. Ц. Чуковской и Г. С. Чурак; Коммент. Е. Г. Левенфиш и Г. С. Чурак]. М.: НЛО, 2006. С 30-32.
В архиве Анненского сохранились два письма, в которых так или иначе затрагивалась "куоккальская" проблематика.
Инициатором и до некоторой степени организатором июльской, уже не первой в 1909 г., поездки Анненского в Финляндию (его стихотворение "Одуванчики" снабжено пометой "Куоккала" и датировано 26 июня 1909 г.), судя по всему, был Чуковский. Высказать такое предположение позволяет недатированное письмо Чуковского, сохранившееся в архиве Анненского и содержащее упоминание о июньской поездке последнего в Куоккалу (печатается по тексту автографа на бланке почтовой карточки, помеченной почтовыми штемпелями С.-Петербурга и Царского Села 4 и 5 июля соответственно и содержащей адресное обозначение "Царское Село д. Пампушко Его Превосходительству Иннокентию Федоровичу Анненскому": РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 382. Л. 4-4об.):
Дорогой Иннокентий Федорович.
Доставьте нам всем огромную радость<,> приезжайте в воскресенье в Куоккала. В 5 часов мы все (с Репиным во главе) собираемся в гостинице Иванова (5 минут от станции). Там же мы все вместе пообедаем в 7 час<ов>; в 9 часов разойдемся, -- напившись чаю. Программа: дальнейшая беседа о памятнике Трубецкого и мой реферат
О Гаршине
Милейший, дорогой, золотой, бриллиантовый И<ннокентий> Ф<едорович>. Приезжайте -- нам так дороги Ваши слова -- я за Ваш приезд научился многому, многому -- приезжайте, захватите Гумилева, коего очень просим приехать.
Ваш Чук<овский>
Очевидно, в начале первой декады июля Анненский, плотно занятый работой над статьей "О современном лиризме", вынужден был отказаться от поездки, и через некоторое время уже двоюродная его племянница, приятельница Чуковского, позволила себе высказать дружеские упреки в адрес Анненского (письмо печатается по тексту автографа, сохранившегося в его архиве: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 300. Л. 6-7):
18 июля 1909
Поэты, даже отрицающие непосредственность, остаются все же поэтами, полагаться на них нельзя. А я все ждала от тебя обещанного письма. Но теперь решила, что прозаичность имеет свои преимущества -- по крайней мере не надо ждать вдохновения.
Неужели ты и относительно своего приезда поступишь так же, как относительно письма. Это уж будет нехорошо. Некоторая доля благородства обязательна даже для поэтов.
Черкни словечко, когда тебя ждать. Или, м<ожет> б<ыть>, ты будешь в ближайший понедельник 20-го в Уч<еном> Ком<ите>те<,> и тебе не составит труда заехать ко мне в редакцию. Я там буду приблизительно от 3 до 4. У меня теперь гостит М<ария> Ф<едоров>на <Страхова>, и я более свободна относительно выездов из дому<,> чем раньше, а она проживет только до первых чисел августа.
До свиданья.
Т. Богданович
Привет Дине Вал<ентиновне> и всему семейству.
Ты получил приглашение от К<орнея> Ив<ановича> на прошлое воскресенье? Он также ждал твоего ответа.