X. Герой романа -- герой дня.
Весьма естественно что возвращеніе Ильяшева въ N--скъ произвело въ мѣстномъ обществѣ гораздо сильнѣйшее движеніе, чѣмъ первый пріѣздъ его въ этотъ городъ. Вѣсть о его быстрой служебной карьерѣ и о послѣднемъ назначеніи опередила его и съ быстротою молніи разнеслась по всѣмъ кружкамъ. Одни качали головами, другіе злобствовали не скрываясь; а когда къ свѣдѣніямъ о служебныхъ успѣхахъ присоединились Богъ-вѣсть какимъ путемъ прокравшіеся и сильно преувеличенные слухи о несмѣтныхъ богатствахъ, будто бы пріобрѣтенныхъ Ильяшевымъ при помощи какихъ-то изумительныхъ биржевыхъ спекуляцій -- аханьямъ, толкамъ и пересудамъ не было конца. Губернская фантазія рада была разыграться по такому необыкновенному случаю. Говорили что Ильяшевъ вошелъ въ компанію съ однимъ бельгійскимъ обществомъ, взявшимся пополнить недостатокъ капиталовъ въ Россіи издѣліями собственной литографіи; иные шли далѣе и увѣряля что Ильяшевъ съ нѣсколькими молодцами обокралъ главное казначейство, и такъ искусно что до сихъ поръ тамъ даже не замѣтили совершеннаго похищенія. Надо впрочемъ объяснить что всѣ эти нелѣпые слухи вращались только въ менѣе просвѣщенныхъ кружкахъ губернскаго общества; высшія же сферы находили успѣхи Ильяшева весьма обыкновенными для такого ловкаго и пронырливаго человѣка, какимъ вдругъ въ глазахъ каждаго оказался нашъ герой, и прибавляли что онъ только умѣлъ быстро и ловко воспользоваться благопріятнымъ стеченіемъ обстоятельствъ. Губернаторъ даже очень радъ былъ всему случившемуся, и съ чувствомъ справедливой гордости приписывалъ всѣ результаты своимъ рекомендательнымъ письмамъ.
Ильяшева увидѣли въ первый разъ въ пріемный день у губернатора, къ которому онъ явился чтобы поблагодарить за всѣ его любезности. Губернаторъ былъ совершенно счастливъ, онъ увелъ Ильяшева въ кабинетъ, причемъ покушался даже слегка обхватить его за талію, и тамъ нѣсколько разъ пожималъ ему руку и захлебывающимся отъ любопытства голосомъ разспрашивалъ о Булухайскихъ, о министрѣ, объ Англійскомъ клубѣ и о прежнихъ сослуживцахъ и пріятеляхъ. Ильяшевъ постарался удовлетворить его любопытству, обнаруживая и въ тонѣ и въ манерахъ ту лгущую почтительность, которую такъ умѣютъ усвоить себѣ значительные петербургскіе чиновники, желающіе чтобы въ провинціи не сказали о нихъ что они зазнаются. Въ заключеніе губернаторъ освѣдомился надолго ли вернулся герой нашъ во ввѣренный его попеченіямъ N--скъ, и узнавъ что не надолго, выразилъ соболѣзнованіе. Въ пріемной залѣ между тѣмъ собралось въ этотъ разъ довольно много народу; Ильяшевъ, выйдя изъ кабинета, тотчасъ разглядѣлъ Подобаева, красиво державшаго на перевязи свою больную руку. Ильяшеву припомнилась ихъ первая встрѣча, какъ онъ, жалкій кандидатъ университета, съ двадцатью рублями въ карманѣ, пришелъ къ товарищу просить вниманія и покровительства, заранѣе соглашаясь позволить этому товарищу при такомъ случаѣ и поломаться надъ нимъ. Это было еще такъ недавно и.... такъ непохоже на теперешнее! Припомнилось Ильяшеву и то, что еще тогда же, слѣдя съ подавленнымъ и злобнымъ чувствомъ, какъ университетскій пріятель помахивалъ кистями своего бархатнаго халата и небрежно стряхивалъ съ него ногтемъ брызги шампанскаго -- еще тогда же онъ сказалъ себѣ: жизнь впереди, и какъ знать, придется можетъ-быть и мнѣ въ свою очередь поломаться надъ тобою! Подобаевъ впрочемъ предупредилъ его, и быстро подойдя, сжалъ ему руку и проговорилъ спокойнымъ и совершенно дружескимъ тономъ:
-- Поздравляю. Надолго къ намъ?
-- Не думаю; впрочемъ, какъ удастся, отвѣтилъ Ильяшевъ.
Теперь Подобаеву необходимо было еще что-нибудь сказать, и онъ ничего не придумалъ лучше, какъ пожать еще разъ руку пріятелю и повторить:
-- Поздравляю, искренно поздравляю...
-- Покамѣстъ еще и не много съ чѣмъ; впрочемъ, спасибо, отвѣтилъ скромно Ильяшевъ, и въ свою очередь стиснулъ протянутую ему руку. Ему осталось только нравственное утѣшеніе догадываться, сколько подавленнаго завистливаго чувства крылось въ искренности пріятеля.
Къ нему подошли и еще нѣкоторыя лица, и тоже жали руку, поздравляли и спрашивали: надолго ли? Только одинъ совѣтникъ губернскаго правленія, ненавидѣвшій Ильяшева со всею злобою опереженнаго сослуживца, не выдержалъ и только сказалъ: здравствуйте, выражая тѣмъ что по его мнѣнію поздравлять было рѣшительно не съ чѣмъ. Ильяшевъ при всѣхъ этихъ привѣтствіяхъ вкушалъ первую сладость обаянія какое испытываетъ счастливый карьеристъ, являясь въ неожиданномъ и новомъ блескѣ въ кругу лицъ видавшихъ его въ очень маленькомъ видѣ; онъ дорого бы далъ чтобъ въ это утро вмѣсто его настоящаго и весьма значительнаго званія на немъ лежало званіе N--скаго губернатора.
Оттуда онъ проѣхалъ прямо къ Озерецкимъ. Его приняли какъ стараго знакомаго; княгиня, по природѣ вообще неравнодушная къ бойко идущимъ людямъ, пожелала даже приласкать его и повела пить кофе въ собственную уборную, куда допускались очень не многіе. Она пожелала также въ точности и отъ него самаго узнать, какое именно занимаетъ онъ теперь position sociale, и получивъ всѣ нужныя свѣдѣнія, навела на него продолжительный и загадочно-благопріятный взглядъ -- такой взглядъ какимъ вліятельныя тетушки смотрятъ на представленнаго имъ племянника, съ отличіемъ кончившаго курсъ и предрасположеннаго къ искательству по службѣ. Княжна и Борисъ тоже вышли къ кофе; устроилось невзначай интимное matinée, за которымъ Ильяшеву предстояло обнаружить признательность за оказанное ему отличіе и въ то же же время явственно обозначить собственный вѣсъ и принадлежность къ хорошему обществу. Къ подобнымъ маленькимъ, но не лишеннымъ значенія задачамъ герой нашъ имѣлъ врожденную склонность, и потому этотъ утренній визитъ въ цѣпи его отношеній къ Озерецкимъ занялъ весьма прочное мѣсто, и именно такое которое какъ нельзя болѣе соотвѣтствовало его намѣренію поставить себя относительно княгини на довольно близкую и равноправную ногу. Разговоръ, впрочемъ, велся преимущественно между Ильяшевымъ и княжной, которая хотя и не заинтересовалась разказомъ о балѣ у баронессы С***, но не могла не отдать справедливости нашему герою въ стараньи быть занимательнымъ и умѣньи разказывать не длинно и довольно остроумно. Впрочемъ Ильяшевъ, замѣтивъ что предметъ разговора не шевелитъ вниманія княжны, очень скоро перешелъ къ новой піесѣ, поставленной въ ту зиму на Михайловскомъ театрѣ, и новой актрисѣ исполнявшей въ ней главную роль. Піеса была тенденціозная; княжна заинтересовалась сначала выясненною Ильяшевымъ идеей, но потомъ, когда онъ заговорилъ объ игрѣ, о сценическихъ эффектахъ піесы, и весьма колоритно объяснилъ оттѣнки въ роляхъ гжи Делапортъ и г. Дюпюи -- княжна вся обратилась во вниманіе и выразила Ильяшеву искреннее сожалѣніе что не присутствовала въ спектаклѣ о которомъ онъ такъ занимательно разказывалъ. На нее, какъ это иногда бываетъ въ молодые годы, вдругъ пахнуло жаждой чего-то далекаго, большаго, что такъ заманчиво рисуется сквозь узкую рамку нашей прискучившей обыденности.
На лѣстницѣ Борисъ нагналъ Ильяшева и усиленно зазывалъ его къ себѣ въ комнату -- хоть на четверть часа, хоть на минутку -- потому что его страстно подмывало разспросить о Петербургѣ кое-что такое о чемъ нельзя было заговорить въ присутствіи матери и сестры; но Ильяшевъ, торопившійся еще до обѣда повидаться съ Пашей, отказался наотрѣзъ, обѣщавъ удовлетворить любопытству юнаго князя въ другой разъ.
-- А Шелопатова пріѣхала? спросилъ успокоенный этимъ обѣщаніемъ Борисъ.
-- Пріѣхала.
-- J'irai lui dire bonjour! воскликнулъ, приходя въ восторгъ, Борисъ.
-- Боюсь, какъ бы вы не встрѣтились тамъ съ дядюшкой, предостерегъ его на томъ же языкѣ Ильяшевъ.
-- Oh, qu'est ce que èa me fait! возразилъ, хорохорясь, князекъ, который въ послѣдніе дни, замѣчая въ Соловцовѣ нѣкоторый упадокъ дѣятельности по части прекраснаго пола, значительно понизилъ свое къ нему уваженіе.
Для Паши пріѣздъ брата былъ совершенною неожиданностью. Она и обрадовалась, и смутилась: что-то онъ скажетъ когда узнаетъ что она такъ поспѣшно и можетъ-быть необдуманно распорядилась своею судьбой? Ей ни за что не хотѣлось бы самой передать ему это извѣстіе... Мысль о братѣ въ послѣдніе дни неотступно и безпокойно носилась предъ нею. Конечно, она была совершенно свободна; но все-таки онъ былъ главнымъ авторитетомъ въ семьѣ, и хорошо ли она сдѣлала что поспѣшила сказать окончательное слово, не предупредивъ его, не спросивъ предварительно его мнѣнія? Нѣсколько запуганное чувство, которое она питала къ брату, заставляло ее тревожно ждать его пріѣзда; она знала что если онъ дурно приметъ извѣстіе о ея помолвкѣ, это создастъ ей страданія, въ результатѣ которыхъ она не была увѣрена... Она высказала свои сомнѣнія Вретищеву.
-- О, пустяки какіе! сказалъ на это совершенно равнодушно докторъ.-- Вашъ братъ будетъ очень радъ этому извѣстію.
-- Кто знаетъ, возразила Паша.-- Я не замѣчала чтобы братъ былъ особенно расположенъ къ вамъ...
-- Левъ Дмитричъ никогда и не удостоитъ меня своимъ расположеніемъ, отвѣтилъ Вретищевъ; -- но тѣмъ болѣе онъ будетъ радъ видѣть васъ за мною.
Паша съ недоумѣніемъ посмотрѣла на своего жениха; но Вретищевъ, припоминая ночь проведенную съ Ильяшевымъ въ спальнѣ покойнаго Дмитрія Кузьмича, уклонился отъ объясненій. Онъ до поры до времени рѣшилъ не касаться иллюзій которыя замѣчалъ въ Пашѣ относительно ея брата.
Въ домѣ уже отобѣдали, когда Ильяшевъ въ наемной коляскѣ подкатилъ къ калиткѣ. Паша, завидѣвъ его въ окно, вздрогнула и только прижалась къ спинкѣ стула, на которомъ сидѣла. Тетка была тутъ же; это нѣсколько успокоило ее. Потомъ она вспомнила что на столахъ, на стульяхъ, по всей комнатѣ разложена была работа -- скромное приданое, которое могло изобличить ее; она бросилась было убирать это все, но уже было поздно: братъ стоялъ на порогѣ. Раскраснѣвшаяся отъ волненія и неожиданности Паша совсѣмъ растерялась и въ смущеніи нѣсколько разъ быстро и безсознательно отвѣтила на его поцѣлуй. Теткѣ Ильяшевъ отдалъ церемонный поклонъ.
Онъ въ Петербургѣ совсѣмъ забылъ что надо было запастись для сестры подарками и вспомнилъ объ этомъ только тогда когда каляска его отъѣхала отъ подъѣзда княгини Озерецкой. Сообразивъ что ошибку еще можно поправить, онъ завернулъ въ первый модный матазинъ, выбралъ тамъ нѣсколько вещей и теперь разложилъ ихъ предъ смущенною и окончательно растерявшеюся Пашей.
-- Зачѣмъ это, Лёва? проговорила она съ упрекомъ, въ которомъ чувствовалась дѣтская радость, вызванная неожиданнымъ вниманіемъ.
-- Оно и кстати теперь, сочла умѣстнымъ замѣтить тетка:-- приданое-то у насъ не богатое.
-- Приданое? что я слышу, Паша? у васъ такія новости? воскликнулъ братъ, теперь только замѣтившій разложенныя по всей комнатѣ работы.
Паша вспыхнула и только молча наклонила голову.
-- Да какъ, за кого? говори же! заволновался Ольяшевъ, и дружески приблизившись къ сестрѣ, взялъ ее за руки.-- Вѣдь я рѣшительно ничего не знаю!
Паша объяснила въ двухъ словахъ.
-- И мнѣ ни строчки не написать! не стыдно тебѣ? упрекнулъ братъ.-- Ну во всякомъ случаѣ отъ души, отъ всей души поздравляю.
Онъ привлекъ къ себѣ сестру и нѣсколько разъ крѣпко поцѣловалъ. Паша совсѣмъ ожила; минута которой она такъ опасалась прошла, не принеся съ собою ни тревоги, ни затрудненій. Слѣдовательно, все опять спокойно и благополучно въ ея немного раздвинувшемся муравейникѣ, изъ котораго она теперь менѣе чѣмъ когда-нибудь желала выходить.
Всѣ разсѣлись по мѣстамъ, но долго еще разговоръ не клеился, потому что каждый былъ поглощенъ своими мыслями, и сказать можно было такъ много что всякая приходившая на мысль фраза казалась не тѣмъ что надо.
-- Вретищевъ, кажется, хорошій человѣкъ, сказалъ наконецъ Ильяшевъ.
-- Ахъ, хорошій! подтвердила нѣсколько экзальтированно Паша.
-- Когда же свадьба? спросилъ братъ.
-- Послѣ Святой.-- А я тебя тоже должна поздравить, ты мѣсто очень хорошее получилъ, прибавила Паша.
-- Ну, что это! я радъ что ты наконецъ устроишь себя... возразилъ братъ.
Ему въ этотъ визитъ нельзя было засиживаться: онъ еще не обѣдалъ, да и новымъ отношеніямъ къ Пашѣ лучше всего было дать нѣкоторую паузу, чтобъ они могли установиться и сложиться сами собою. Онъ обѣщалъ заходить почаще, и скоро уѣхалъ.
На квартирѣ, еще въ передней онъ почувствовалъ пріятный запахъ духовъ, и отъ встрѣтившаго его лакея узналъ что у него дожидается дама.
"Дама? кто бы это могъ быть?" въ недоумѣніи подумалъ Ильяшевъ, и переступивъ черезъ порогъ, вдругъ попалъ въ чьи-то крѣпкія и жаркія объятія.
Предъ нимъ была Нельгунова.
Неожиданность этой встрѣчи, хотя и вызвавшей у Ильяшева кое-какія пріятныя воспоминанія, при теперешнихъ обстоятельствахъ заставила его однакожь слегка поморщиться. Въ его планы не только не входило возобновленіе прежнихъ отношеній къ Нельгуновой, но и необходимо было такъ или иначе разорвать съ ней окончательно и пріучить ее къ мысли что герой нашъ для нея навсегда потерянъ.
-- Я только-что узнала о твоемъ пріѣздѣ, и мнѣ захотѣлось въ ту же минуту тебя видѣть, говорила счастливымъ голосомъ Нельгунова, то цѣлуя его, то закидывая голову назадъ, чтобы лучше разглядѣть эти такъ дорогія для нея черты вѣроломнаго обожателя.-- Мужъ, къ счастію, уѣхалъ обѣдать въ клубъ; я и прибѣжала къ тебѣ...
-- Боже мой, какъ ты неосторожна! совершенно искренно на этотъ разъ упрекнулъ ее Ильяшевъ, усаживая на диванъ.-- Вѣдь кто-нибудь могъ встрѣтиться, узнать тебя...
-- Почему же всякій долженъ догадаться что я иду къ тебѣ? возразила Нельгунова.-- Еслибъ я встрѣтилась съ знакомыми подлѣ твоего крыльца, я прошла бы мимо... Ну, разкажи же, что ты въ Петербургѣ дѣлалъ? Я уже знаю, ты успѣлъ во всемъ... разспрашивала Нельгунова, еще совершенно счастливая въ эти первыя минуты давно ожидаемаго свиданья. Ильяшевъ отвѣтилъ нѣсколькими общими фразами.
-- Измѣнялъ мнѣ? спросила Нельгунова и старалась улыбнуться, тогда какъ губы ея непроизвольно сжались въ кисленькую гримаску.
-- Ежедневно, отвѣтилъ, смѣясь, Ильяшевъ.
При этомъ оборотѣ разговора, счастливое выраженіе мало-по-малу совсѣмъ сбѣжало съ лица Нельгуновой.
-- Тутъ говорили, Шелопатова также уѣхала въ Петербургъ, и чуть ли не въ одно время съ тобой. Ты не встрѣчался съ ней? спросила она неспокойно.
-- Мы даже ѣхали съ ней въ одномъ вагонѣ.
Бѣдная Нельгунова рѣшительно не знала разъяснить ли ей тутъ же, немедленно, тревожившій ее вопросъ, или отложить до другаго раза. Она совсѣмъ растерялась и только могла проговорить:
-- Но... какъ же ты съ ней?
-- То-есть что такое?
Но накоплявшаяся въ груди Нельгуновой тревога уже назрѣла, и вмѣсто отвѣта на свое "что такое?" Ильяшевъ услышалъ тихія всхлипыванья, грозившія перейти въ рыданія. Нельгунова, по природѣ своей, въ вопросахъ любви и ревности склонна была къ слезамъ.
-- Милая моя, ты ревнуешь? вѣдь я пошутилъ.... успокоивалъ ее Ильяшевъ.
-- Я не понимаю такихъ шутокъ! упрекала сквозь слезы Нельгунова.-- Если ты не любишь меня больше, такъ скажи прямо -- по крайней мѣрѣ я буду знать что мнѣ дѣлать.
-- Что жъ бы ты стала дѣлать? не безъ любопытства спросилъ Ильяшевъ.
-- А ужъ я знаю! отвѣтила Нельгунова, многозначительно поджавъ свои полненькія губки.
"Глупенькая ты бабенка, и славненькая, и больше ничего" -- подумалъ Ильяшевъ.