IV
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СОВ. РОССИИ
ЗНАТНОГО ИНОСТРАНЦА
(Из записок министра Эмилия Версальского)
Не узнаю этих мест.
В прошлый мой приезд
При покойном российском государе
Был я в большом ударе,
Слыша, как все шептали вокруг:
"Мусью Вандервельде!.. Наш друг!.."
Встреча во дворце была столь интимна,
Мне жал руки сам державный лейб-гусар,
А я под звуки царского гимна
Кричал: "Вив ля Рюсси! Вив ле цар!"
А нынче, переехав границу,
Попал я ровно в сумасшедшую больницу:
При виде меня все дрожат от ярости
И, не уважая моей относительной старости
И моего социального положения,
Сыплют такие выражения,
Коих смысл… не совсем переводим.
Все ж приехал я в Москву невредим,
Хоть по пути мне кричали при всякой оказии:
"Эй, ты, холуй буржуазии!"
На станции Себеже
Какому-то русскому невеже,
Оравшему: "Ей, ты, двухсполовинный!" —
Мой спутник, Курт Розенфельд, сделал упрек невинный:
"Мейн герр, эс ист нихьт вар!
Мой Интернационал не двухсполовинный, а Венский!"
На что невежа запыхтел, как их самовар:
"Ты — плут венский, а я — мужик деревенский!
Вот ты сытый, а я голодный, —
Ты лакированный, а на мне рогожа,
Но я красной Россеи гражданин свободный,
А ты! — собачий хвост, подхалимская рожа,
А кабы мне поручили тебя принимать —
Показал бы тебе я кузькину мать!"
На станции Великие Луки
Натерпелся я муки:
Какая-то товарищ Фекла
Чуть не вышибла в вагоне стекла.
А уж Москва себя показала:
Тысячи рабочих вокруг вокзала
Встречали меня столь… бурно,
Что мне чуть не сделалось дурно.
За что столько свисту, брани, угроз,
За что — букеты не из красных роз,
А из травы сорной
И жгучей крапивы подзаборной?
За что эти черные, позорные плакаты?
Пусть эсеры сто тысяч раз виноваты,
Но я же адвокат,
Я только адвокат,
А потом уже социал-демократ,
Чьи, хе-хе-хе, убеждения
Заслужили высочайшего утверждения!
* * *
Ах, ма тант,
Антант!
Как я возвращусь отсель
В Версаль? В Брюссель?
Не то мне страшно, что эсеров осудят, —
От мысли иной берет меня жуть:
Какими "розами" будет, — ох, будет! —
Усыпан в Европе мой обратный путь?!
* * *
Перевел с социал-предательского
Демьян Бедный.