Глава 18
В воскресный день с утра староста сам обходил дворы. Шептался о чем-то с некоторыми, особенно умными и дальновидными стариками, и на сход их приглашал.
К полудню в сборню с десяток стариков набралось. Заперлись они со старостой в сборне. Долго и таинственно говорили. Потом староста велел десятскому баб в сходню собирать -- из тех дворов, где покойники были этой зимой. Приходили бабы, здоровались; жались под порогом, тихо перешептывались.
Пришла и Петровна -- в угол забилась. Пугливо озиралась круглыми, почти немигающими глазами. То жар, то озноб чувствовала во всем своем теле.
Черноглазая и остроносенькая соседка ее Катерина терлась впереди всех. Бойко бегала глазами по лицам стариков и, смеясь, говорила им:
-- Что же это, старички... невест выбирать собрались?
Староста погладил широкую и русую свою бороду и деловито остановил Катерину:
-- Постой... Не стрекочи... Не в кабак пришла...
Старики молчали. Сердито пыхтели. Глядели в пол. Пальцами бороды перебирали.
А Катерина не унималась:
-- Аль новый закон вышел -- бабам голос будет?
Староста смущенно покрякивал, останавливал бойкую Катерину:
-- Погоди ты!.. Ужо скажут!.. Какая ведь ты... прости, господи! Помолчи!
Бабы шмыгали носами, дули с морозу в руки, жались под порогом, забивались в углы.
Когда набралось баб десятка два, староста прокашлялся, обвел растерянными глазами стариков и баб и, запинаясь, начал:
-- Вот какое дело, бабочки... Как общество выбрало меня... и должен я за всеми смотреть... Потому, значит... при стариках... Как на духу!.. Поняли?
Бабы молчали. Катерина бойко за всех ответила:
-- Что не понять-то? Не по-кыргыски говоришь...
Староста перебил:
-- Постой ты... Греха не чуешь!.. Сколько народу погинуло?
Катерина первая выпалила:
-- А мы при чем? Божье дело... Чего к нам-то липнешь?.. Как репей.
Одна из баб крикнула от порога:
-- Господь дал, господь и взял!
Другая добавила:
-- Его воля!..
Высокий старик с сивой бородой из-под божницы прогудел!
-- Срамницы! Помолчите!
Староста строго сказал:
-- Конечно, на все воля божья... Только... чтобы этого больше не было!.. Поняли?
Зашумели бабы, заголосили:
-- Что ж это такое?! Ишь чего надумали! А еще старые люди...
-- За кого вы это нас считаете, а?
-- Пусть бы начальство какое...
Не зная, как закончить неприятное дело, староста растерянно махал руками и неуверенно закликал разволновавшихся баб:
-- Да погодите вы!.. Не стрекочите!.. Ну, чего разошлись? Бабочки!..
А бабы, перебивая друг друга, выкрикивали:
-- Судите, сколько хотите!
-- Доносите!
-- Не испугаете!
Выпучив глаза, староста, надрываясь, кричал:
-- Постойте, бабочки!.. Да погодите же!.. Ах ты, господи, боже мой... Говорю же я вам: погодите!.. Ну, тихо!
Понемногу бабы затихли.
Охваченную отчаянием Петровну трясла лихорадка. Голова и грудь ее пылали. Мысли вихрились, путались. Но сдерживала она себя -- молчала. Когда наступила тишина, староста снова заговорил:
-- Чего там... Знаем!.. Все знаем!.. Заговор!.. Слово есть у вас такое... Ну... и... ладно!.. Дело прошлое... До бога высоко... до царя далеко... Только уж...
Не вытерпела наконец Петровна -- выскочила на середину сборни.
Бледная, задыхаясь, крикнула:
-- А руки чесать... близко?!. Бабами торговать... снохачить вам можно? Берите!.. Судите!.. Вот я! Я всему причинная! Я!..
Тихо стало в сборне. Слышно было, как сопели старики.
Староста держался руками за опояску, растерянно моргал глазами и молчал. А Петровна шумела:
-- Все едино... судите!.. На каторгу пойду!.. Господу богу отвечу!.. Вот я! Берите! Если и вы последний стыд пропили...
Катерина поддержала ее:
-- Судите всех... все ответим! Все одно скажем: мочи не было от мужиков-варнаков!.. За людей нас не считали!.. Сами довели!.. Судите!
Староста махнул рукой и, стараясь перекричать баб, снова заговорил, обращаясь к Петровне:
-- Ладно!.. Если бы ты одна была... Кто теперь разберется?! Один бог рассудит...
Петровна дергала концы теплого платка и кричала:
-- И богу отвечу! Видит он! Судите!..
Староста опять махнул рукой:
-- Да ладно уж... Чего там?.. Всех вас не засудишь... Полдеревни надо в тюрьму садить... Дети у всех... Разор хозяйству... Бог с вами! Ужо перед ним и ответ будете держать.
Опять стало тихо в сборне. Староста прокашлялся. Не спеша повернулся к старикам:
-- Как, старики, согласны?
-- Ладно, -- загудели со скамей старики. -- Согласны...
-- Они во грехе -- они и в ответе.
-- Согласны...
Староста обратился к бабам:
-- Будет!.. Кончено... Можете расходиться по дворам.
Сморкаясь и покашливая, бабы стали выходить из сборни. Староста провожал их и приговаривал:
-- Идите уж... Что там... Только вперед чтобы не было этого. Бог с вами...
Катерина на ходу оглянулась и, обращаясь к старосте и старикам, вызывающе крикнула:
-- А как вы, так и мы!
Старики косились на выходивших баб, сердито пыхтели. Все хорошо понимали, что посадить баб в тюрьму, значит, полдеревни сирот оставить.
Чужих-то ребят не всякому охота кормить да на ноги ставить.