Глава 23
После похорон очистили белокудринцы улицу от остатков пожара. Разместили погорельцев по пустым домам, брошенным богатеями. Стали к выборам готовиться.
К этому времени вернулись из красноармейского отряда кое-кто из партизан вместе с дедом Степаном и Маланьей и рассказали, что белобандиты окончательно разбиты: кулачье с частью офицеров скрывались в тайге, офицерский штаб мятежников вместе с попом, окруженный в Чумалове, заперся и отсиживался в церкви; вместе с ними сидели в церкви Супонин и Валежников, остальные белокудринские богатеи разбежались по заимкам звероловов.
Рассказывали прибывшие, что пробовали партизаны брать церковь приступом, но потеряли несколько человек ранеными и теперь, окружив церковную площадь, день и ночь караулили запершихся беляков и ждали добровольной их сдачи. Офицеры все время отстреливались с колокольни из винтовок и из пулемета. А из города приказывали взять их живьем и доставить в чека. Осада церкви продолжалась уже почти неделю. Руководил ею знакомый белокудринцам Капустин. А помощником у него состоял Павел Ширяев.
Передавали вернувшиеся мужики и о том, что в Чумалове готовились к волостному съезду Советов: приспосабливали для съезда помещение школы, готовили квартиры для депутатов.
Белокудринские партизаны и разоренные мужики опять от утренней зари и до глубоких вечерних потемок пластались в работе, восстанавливая свои разоренные гнезда и устраиваясь на новых местах; а вечерами собирались в дом Валежникова, где помещался теперь ревком и жили две семьи -- Панфила Комарова и Никитки Солонца. Обсуждали мужики план борьбы со своей деревенской разрухой, намечали кандидатов в сельский Совет и на волостной съезд.
А бабы, кончив дневную работу, бегали вечерами по деревне из дома в дом, укромно собирались по две и по три и подолгу шушукались. Больше всех суетились Маланья и Параська. Им помогали Акуля, Анфиса, Секлеша и Лиза Фокина.
Глядя на них, мужики тревожились;
-- Опять чего-то суетятся бабы.
-- И девки с ними.
-- Бегают, язви их, собрания у них какие-то тайные.
-- Как бы опять чего не вышло!..
Другие успокаивали;
-- Так это они...
-- Теперь не пойдут на дурь...
-- Маланья коноводит...
В день выборов со всей деревни потянулись бабы в дом Валежникова. Сбились в переднюю комнату -- все в одну кучу. Пока обсуждалась повестка, бабы таинственно молчали. Изредка перешептывались:
-- Смотрите не сдавайте...
-- Чего уж... Знамо, не уступим...
И лишь только хотел Панфил начать речь о выборах сельсовета, как из толпы баб вышла Маланья и, обращаясь к нему, потребовала:
-- Дай-кось, Панфил, высказать...
-- Постой, -- остановил ее Панфил, -- спервоначалу я докладывать буду. Потом высказывать будете.
-- Я от всех баб требую, -- решительно заявила Маланья, повышая голос и сдвигая шапку со лба к затылку.
-- Чего надо-то вам? -- с досадой спросил Панфил.
Маланья поняла его слова как разрешение и, обращаясь уже ко всем мужикам, заговорила:
-- Вот, мужики... Настрадались мы... вместе с вами... Теперь требуем... чтобы выбирать на съезд и от нас, от баб. Вот... весь наш сказ. А не согласитесь, не дадим -- не дадим выбирать.
-- И в волость не пустим! -- закричали бабы, поддерживая Маланью.
-- Не дадим!
-- Не пустим!..
Панфил растерянно смотрел на кричавших баб и говорил, запинаясь:
-- Да разве мы против? Вся наша большевистская партия за женщин... Что ж тут такого? Чего шуметь?
Он повернулся к коммунистам и партизанам, сидевшим вокруг стола:
-- Как вы, товарищи?
-- Пусть назначают, -- заговорили мужики. -- Кто ж им мешает?
-- Мы не против. Только надо бы после...
Панфил повернулся к бабам:
-- Может, повремените? Когда в конце собрания от себя будем выбирать депутатов, тогда и от вас. Такой порядок.
Бабы снова загалдели:
-- Не хотим после...
-- Сейчас!..
Панфил подумал, почесал за ухом и, взмахнув рукой, крикнул:
-- Ладно! Назначайте фамилии...
-- А сколько от нас будет? -- спросила Маланья.
-- Можете назначить двух или трех, -- ответил Панфил.
Никишка Солонец, писавший протокол, схватил председателя за рукав:
-- Постой, Панфил Герасимыч!.. От нашей деревни всего-то пять депутатов требуется. Инструкция ведь из уезда...
-- Ладно, -- досадливо отмахнулся Панфил. -- Пять выберем от мужиков... и трех от баб. Подумаешь, большое дело... пять ли, восемь ли...
-- Правильно! -- отозвались со всех сторон партизаны.
-- Не в этом дело...
-- Правильно!..
Панфил обернулся к бабам, сгрудившимся перед столом:
-- Назначайте, бабы! Можете трех...
Повторяя одни и те же имена, бабы закричали:
-- Маланью!
-- Параську Афонину!
-- Анфису Арбузову!
Панфил опять взмахнул рукой:
-- Ладно!.. Я голосовать буду. Приступаем...
Он обвел глазами стоявших и сидевших мужиков и сказал:
-- Прошу и мужиков... чтобы все голосовали...
Затем особенно торжественно обратился к собранию:
-- Кто за Маланью Семиколенную... за Прасковью Пулкову... за Анфису Арбузову... чтобы выбрать их на первый чумаловский волостной съезд Советов... прошу поднять руки!
Сплошным частоколом взлетели над головами руки мужиков и баб. Панфил посмотрел через головы в дверь, ведущую в соседнюю комнату, и спросил:
-- А там как? Голосуют? Все?
Из соседней комнаты ответили:
-- Голосуют!
-- Все подняли!
Панфил опять обернулся к бабам и, улыбаясь, сказал:
-- Ну, вот... и выбрали от вас! Можете быть в полном покое.
-- Когда выезжать в волость-то? -- спросила Маланья.
-- В четверг выезжать, -- ответил Панфил. -- Через три дня.
Подвязывая платки, бабы повертывались спинами к столу и проталкивались сквозь толпу мужиков к выходу.
-- Постойте! -- пробовал остановить их Панфил. -- Теперь от мужиков надо выбрать... за мужиков голосовать...
-- Ладно, -- отмахивались бабы, проталкиваясь вперед. -- Обойдетесь и без нас. Одни голосуйте.
Панфил безнадежно махнул рукой.
Так и остались мужики одни для выборов сельского Совета и пяти депутатов на волостной съезд.
Кроме трех женщин, на волостной съезд избрали Панфила Комарова, Павла Ширяева, дедушку Степана Ширяева, Никиту Солонца и Ивана Капарулю. Их же избрали и членами сельсовета. Только вместо дедушки Степана, по его просьбе, ввели в сельсовет Маланью Семиколенную.
А бабы прямо с собрания гурьбой прошли в дом Оводова, где жили теперь погорельцы, и там долго совещались.
После собрания Параська ушла ночевать к Маланье Семиколенной, и та до самых первых петухов обучала ее владеть винтовкой.
На другой день рано утром Маланья, Анфиса и Параська на телегах выехали из дворов, одетые по-дорожному.
-- Куда это? -- спрашивали их мужики.
-- На съезд, -- отвечала с передней подводы Маланья.
-- Что так рано?
-- Дело есть...
Бабы, выгонявшие коров в стадо, кидались к отъезжающим телегам и шепотом наказывали депутаткам:
-- Беспременно кончайте... Помните наказ бабушки Настасьи!
Маланья твердо ответила:
-- Не забудем! Не забудем!
-- Про Москву-то не забудь, Маланьюшка! -- кричали бабы. -- Везде чтоб своих...
-- Ладно, -- отвечала Маланья, не оборачиваясь.
Отъехав за поскотину, депутатки направились к лесу по трем дорогам: Маланья -- в Чумалово, Анфиса -- в Гульнево, а Параська -- в Крутогорское.
Разъезжались они по разным деревням для того, чтобы поднять там баб на волостной съезд Советов.
Таков был план, выработанный на тайных бабьих собраниях.