Глава 27
На второй день рождества, рано утром, когда в тайге было еще темно, Евлампий вышел из своей кельи во двор по обыкновению в легоньком азяме и посмотрел сначала на звездное небо, потом в пустой двор и, заметив около пригонов дьяка Кузьму, позвал его:
-- Поди-ка сюда, Кузьма!
Кузьма быстро подошел, огляделся кругом и, хотя никого не заметил во дворе, на всякий случай, елейно приветствовал Евлампия, протягивая руки для принятия благословения:
-- Свет христов над святой обителью... Благослови, владыко...
Евлампий благословил его и спросил:
-- Борис-то жив?
Кузьма еще раз огляделся и, еще раз убедившись, что двор пустой, хмыкнул и тихо сказал:
-- На месте окочурился... вчерась...
-- Куда вы его девали?
Кузьма еще раз хмыкнул:
-- Привязали камешек на шею... да на речку... под лед...
Подумав, Евлампий спросил:
-- А кто тебе помогал?
-- Васька конюх помогал... Двое кое-как уволокли... и в прорубь... вниз головой.
Евлампий опять помолчал, подумал, а затем спокойно сказал:
-- Иди... буди народ... посылай на моление... А Матрене и Ваське накажи, чтобы помалкивали.
-- Не беспокойся, отец, -- ответил Кузьма, озираясь. -- Сам знаешь, у моей бабы язык на цепи, а уши золотом завешены... А Васька -- что ж? Васька твой раб...
-- Сегодня можно пустить в ход разведенный спирт, порох, дробь, бусы, крестики, медные образки и прочее. Только бери за все это дорогого зверя. Понял?
-- Понятно, отец, -- ответствовал Кузьма, шмыгая носом. -- Не впервой мне...
-- Ну, иди с богом, -- сказал Евлампий и, круто повернувшись, вернулся в свою келью.
А Кузьма пошел к общим кельям -- поднимать людей на моление.