Глава 29
Капустин разъяснил на волостном съезде, что в город надо выбрать десять человек с решающим голосом и можно послать еще пять человек с совещательным голосом. И съезд в конце своих работ охотно произвел довыборы еще пяти человек. От белокудринцев на уездный съезд поехали Павел Ширяев и Маланья Семиколенная -- с решающим голосом, а Параська -- с совещательным. Панфил прошел от волости.
Павел и Параська зарегистрировались в волости как муж и жена. Ехали они в город в самом конце делегатского обоза, на одной телеге с Маланьей.
Маланья понимала, что переживают молодожены. Радовалась за Параську. Всю дорогу усаживала их в задок на высокую кучу мягкого и душистого сена. А сама правила конем.
У Параськи опять любовная метель в душе бушевала. Счастливо блестели ее большие черные глаза. То и дело вспыхивал малиновый румянец на ее круглом лице. Но не хотела она слишком показывать Павлу радость свою. Не хотела, чтобы смотрел он на нее как на бабу. Еще когда шла с ним записываться в волостной ревком, бесповоротно решила она про себя: любить Павла до гроба, но не гнуть перед ним шею и по жизненному пути на собственных ногах идти. Всю дорогу прижималась плечом к Павлу, заглядывала ему в лицо, но улыбалась сдержанно.
Счастливым чувствовал себя и Павел.
Точно сговорившись, оба не вспоминали старого. Не обращая внимания на присутствие Маланьи, ворковали о настоящем. Гадали о будущем.
-- Что делать-то будешь, Парася? -- ласково спрашивал Павел, любовно поглядывая сбоку на молодую жену.
Не знала Параська, как теперь пойдет ее жизнь. Но в уме наметку сделала себе. С лукавым задором ответила Павлу.
-- Маланья будет баб в кучу собирать, а я -- девок.
-- Зачем тебе это?
В больших черных и лукавых глазах Параськи мелькнула еле уловимая печаль. Вздохнув и не меняя выражения лица, она загадочно ответила:
-- Не хочу бабой быть... На свое место заступлю... Тогда вместе с тобой пойду... по одной тропе.
Павел не понял, о каком "месте" говорила Параська. Думал, что речь идет о предстоящей политической работе с деревенскими бабами, о которой часто теперь говорила Маланья, наслушавшаяся речей на волостном съезде, и к которой рвалась Параська. Смеясь, он смотрел на большеглазую и красивую жену и снисходительно ронял слова:
-- Ты же неграмотная, Парася... Трудно будет...
Параська, улыбаясь, спрашивала:
-- А ты-то зачем? Муж или нет?
-- Конечно, муж! -- тихо говорил Павел, обнимая ее и пугливо поглядывая на Маланью, отвернувшуюся к коню и мурлыкающую песню. -- Теперь уж твердо, Парасинька!
-- Ну, значит, и научишь! -- все так же задорно говорила Параська, взглядывая в его глаза. -- Да я и сама буду учиться -- выучусь!
-- А потом? -- спросил Павел.
Параська отвернулась, подумала. В черных глазах незаметно для Павла опять мелькнула печаль. И опять она задорно-загадочно ответила:
-- Там видно будет...