Глава 38
Все утро и день мужики подвозили к дому старосты рожь и овес.
Скупщики пересыпали мерами хлеб в короба и укрывали дерюгами.
Стражники бегали по дворам, отбирали у баб кур, уток и вязанками таскали в ограду старосты. Здесь птицу кололи и складывали тоже в короба.
Пригоны старосты были забиты скотом, отобранным у мужиков ночью.
Весь день по деревне кудахтали куры и петухи, гоготали гуси, крякали утки. Иногда птица вырывалась из рук стражника и с криком металась по улице.
Стражники гонялись за птицей, ловили ее и тут же посреди улицы рубили ей шашками голову.
Белый снежок по всей улице забрызган алой птичьей кровью.
Расставаясь с последним хлебом и отдавая стражникам птицу, во дворах и в избах весь день голосили бабы и ребятишки. В одном конце деревни лежал в избе и стонал разбитый вчера копытами лошадей старик Солонец; на другом конце лежал в своей избе и охал увязанный холстом Степан Ерников, раненный пулей в плечо навылет.
По деревне все еще разносились крики и матерщина стражников.
Урядник метался по улице со списком в руках. Вбегал в избу и проверял по квитанции сдачу зерна и птицы.
Везде шумел и грозился:
-- Запорю сукиных детей!.. Перестреляю!..
Избитые старики уныло бродили по деревне, возили зерно к дому старосты, помогали стражникам ловить птицу.
Расплатились скупщики с мужиками за взятое добро новенькими колчаковскими бумажками.
К вечеру около дома старосты сгрудилось пятьдесят груженых подвод.
Сюда же стражники выгнали отобранных ночью коров и бычков -- семьдесят голов.
Окруженный стражниками обоз, вместе с мычащим скотом, в сумерках тронулся в путь, направляясь по дороге в урман, в волость.
Бабы и ребятишки провожали обоз отчаянным ревом:
-- Ой-ой-ой!..
-- Ма-а-ма-а!..
-- Пропала моя головушка!..
-- Про-пала-а-а!..
-- О-о-о-о-о!..
-- Гос-по-ди-и-и-и!..