XX
Возвращаюсь опять к Булатову. В несколько дней очутилась я между ним и его двумя пассиями: старой и новой. Машенька -- моя приятельница, Саша -- сестра моя. Мое положение может сделаться, пожалуй, щекотливым. Если мы будем встречаться часто с Булатовым, трудно будет избежать разговоров и о Машеньке, и о сестре.
Сестра!.. Неужели он не видит, какого рода женщина -- Саша? Он слишком умен для этого. Его любовь, если он только действительно любит, -- слепая страсть. Страсть... Не знаю. Так что-то не ведут себя истинно страстные люди. Машенька объясняет его ухаживания опять-таки тщеславием.
Тщеславие... это слово слишком мягко. Он идет на дурное дело, на целый мир лжи. Не может быть, чтобы при его развитии он не сознавал этого.
А все-таки надо будет доложить о нем родительнице.