XX
Стук в дверь разбудил Теркина.
Он обернулся на окно, завешенное шторой. Ему было невдомек, сколько он спал; вряд ли больше двух-трех часов.
- Василий Иваныч! Батюшка! - послышался детский шепот за дверью.
Говорил Чурилин.
- Что тебе? Войди!
Карлик в темноте вкатился - и прямо к постели.
- Батюшка! Пожалуйте поскорее! Страсти какие!
- Пожар?
- Барыня, Серафима Ефимовна... они сторожат... притаились... что-то с барышней хотят сделать... Кинжал я у них видел..
- Что ты городишь!
Но Теркин уже вскочил и сейчас все вспомнил. Лег он, дождавшись Калерии, в большом волнении. Она его успокоила, сказала, что мальчик еще жив, а остальные дети с слабыми формами поветрия. Серафима прошла прямо к себе из лесу. Он ее не стал ждать и ушел наверх, и как только разделся, так и заснул крепко. Не хотел он новых сцен и решил утром рано уехать в посад, искать доктора и побывать у местных властей.
- Пожалуйте, пожалуйте! - понукал его карлик.
Теркин зажег свечу и надел халат прямо на ночное белье.
- Говори толком! - грозно крикнул он.
Чурилин, с бледным лицом и влажным лбом, заикаясь, заговорил опять шепотом:
- Прокрадутся к барышне, верьте слову... Я вас и барышню жалеючи, Василий Иваныч. Тут душегубство будет... Пожалуйте, батюшка!
И он дергал своей ручкой за полы халата, но в глазах его, кроме испуга, была твердость воли - захватить покушение и уличить Серафиму. Он ее не выносил и постоянно за ней подглядывал.
- Свети! - приказал ему Теркин.
Карлик покатился вперед, держа свечу. Он был босиком, в ночных панталонах и в цветной рубашке с косым воротом. И Теркин в туфлях шагал через ступеньку.
- Потише, потише! - пустил детским шепотом Чурилин.
Только что они спустились на площадку, как из угловой комнатки, где спала Калория, долетел испуганный возглас, а потом сдавленный крик.
Теркин выхватил у карлика подсвечник и побежал туда. Чурилин за ним.
У двери, оставшейся не запертой, Теркин быстро поставил подсвечник на комод и кинулся к постели; захваченный чувством большой опасности, он сразу не мог разглядеть в полутемноте, что тут происходит.
Новый крик, - он узнал голос Калерии, - заставил его наброситься на Серафиму, схватить ее сзади за плечи и стремительно отбросить назад.
- Так ты вот как! - глухо крикнул он.
На кровати Калерия в ночной кофте, с распущенными волосами, откинулась к стене, спустила ноги и схватилась одной рукой за левое плечо. На белье выступила кровь. Она уже не стонала и только другой рукой силилась прикрыться одеялом.
Серафима вырывалась от Теркина - на ней был пеньюар - и правой рукой как будто силилась нанести удар по направлению к Калерии. Вся она дрожала, из горла выходил хрип. Зрачками она тихо поводила, грудь колыхалась, спутанные волосы покрывали лоб.
- Пусти! Пусти!.. - крикнула она, яростно рванулась как раз к кровати и упала на одно колено.
Карлик подбежал к ней с другой стороны, схватил за свободную руку и повис на ней. Теркин стал выхватывать у Серафимы кинжал, вырвал с усилием и поранил себя в промежутке между большим и указательным пальцами.
- Василий Иваныч! Родной!.. За меня!.. Господи!
Калерия вскочила, забыв про босые ноги, и мимо Серафимы бросилась к Теркину.
Он успел уже нагнуться к Серафиме, схватил ее в охапку, пронес к ней в спальню, куда уже прибежала сонная горничная, почти бросил на постель, крикнул Степаниде: "Ступай отсюда!" - вытолкал ее и запер дверь на ключ.
- Батюшка!.. Барин!.. Они на себя руки наложат! - вся уже в слезах взмолилась Степанида.
- Не наложит! Небось! - гневно и жестко крикнул он. - Только слышишь, - и он грозно поглядел на нее, - ни гугу! Боже тебя сохрани болтать!
К Калерии он бросился назад, уже совсем овладев собою, как всегда, в минуты настоящей опасности.
- Голубчик! - встретила она его умоляющим тоном. - Ради Создателя, не бойтесь вы за меня и не гневайтесь на нее. Ничего! Чистые пустяки! Видите, я сама могла перевязать.
Она уже сидела в постели, и Чурилин держал перед ней ее ящичек, откуда она уже достала корпию и бинт и обматывала себе плечо, подмышку. Один рукав кофты она спустила, и в первые минуты присутствие Теркина не стесняло ее; потом она взглянула на него с краской на щеках и выговорила потише:
- На минуточку... пошлите мне Степаниду... Или нет, я сама...
- А его вам оставить? - спросил Теркин, указав головой на карлика. - Я выйду.
- Он - ничего!..
Она даже усмехнулась, и в глазах у нее не было уже ни страха, ни даже беспокойства.
Теркин вышел в коридорчик.
- Бьются они там, - доложила ему шепотом Степанида, все еще в слезах. - Позвольте, барин, хоть воды... спирту...
Из спальни раздавался истерический хохот Серафимы.
- Ничего! Пройдет! - так же жестко выговорил он и тут только вспомнил, что надо припрятать кинжал, брошенный на пол.
"Вещественное доказательство", - подумал он, вышел на заднее крыльцо и присел на ступеньку.
Ночь пахнула ему в лицо свежестью.
Он уже не боялся больше за Калерию и ни чуточки не жалел Серафимы. Его нисколько не трогало то, что эта женщина пришла в такое безумство, что покусилась на убийство из нестерпимой ревности, из обожания к нему.
"Распуста! - выговорил он про себя то самое слово, которое выплыло у него в лесу, когда он там, дорогой в Мироновку, впервые определил Серафиму. - Злоба какая зверская! - толпились в нем мысленно приговоры. - Хоть бы одна человеческая черта... Никакой сдержки! Да и откуда?.. Ни Бога, ни правды в сердце! Ничего, кроме своей воли да бабьей похоти!"
Ему как будто стало приятно, что вот она теперь в его руках. Хочет - выдаст ее судебной власти... Большего она не заслуживает.
Это проскользнуло только по дну души, и тотчас взяло верх более великодушнее чувство.
"Выпущу завтра - и ступай на все четыре стороны. Дня не останусь с нею! Калерию Порфирьевну я должен оградить первым делом".
И с новой горечью и надеждой стал он думать о том, что без нее, без соблазна, пошедшего от этой именно женщины, никогда бы он не замарал себя в собственных глазах участием в утайке денег Калерии и не пошел бы на такой неблаговидный заем.
"Подлость какая! - чуть не вскричал он вслух. Ограбить девушку, оскорблять ее заочно, ни за что ни про что, ее возненавидеть, да еще полезть резать ей горло ножом сонной, у себя в доме!.."
Тут только наплыв нежной заботы к Калерии охватил его. Его умиление перед этой девушкой "не от мира сего" вызвало тихие слезы, и он их не сдерживал.
- Барин! - раздался сзади возбужденный шепот Чурилина. - Барышня вас просят к себе.
- Легли опять в постель?
- Да-с. И сами себя перевязали. Я диву дался...
Карлик считал себя немножко и фельдшером. Ловкость Калерии привела его в изумление.
Теркин перебежал коридорчик.
- Бесценная вы моя!
Он опустился на колени подле кровати и прильнул губами к кисти пораненной руки, лежавшей поверх одеяла.
Калерия прислонилась к подушке и заговорила тихо, сдерживая слезы:
- Ради Создателя, Василий Иваныч, простите вы ей! Это она в безумии. Истерика! Вы не знаете, вы - мужчина. Надо с мое видеть. Ведь она истеричка, это несомненно... Прежде у нее этого не было. Нажила... Не оставляйте ее там взаперти. Пошлите Степаниду... Я и сама бы... да это еще больше ее расстроит. Наверно, с ней галлюцинации бывают в таких припадках.
- Никакой тут болезни нет, - прервал он. - Просто злоба да... зверство!
- Голубчик! Она вас до сумасшествия любит. Что ж это больше, скажите вы сами?.. Мне так прискорбно. Внесла сюда раздор... Я рада-радехонька буду уехать хоть завтра... да мне вас обоих до смерти жалко. Помирить вас я должна... Непременно!
- Пускай она своей дорогой идет!
- Не берите греха на душу! Она - ваша подруга. Брак - великая тайна, Василий Иваныч. Простите.
- И вы за кого просите! Не стоит она вашего мизинца!
- Подите к ней, приласкайте... Ведь у меня чистый пустяк... Завтра и боль-то вся пройдет... Я в Мироновку на весь день уйду.
- Воля ваша, - выговорил он, все еще стоя у кровати, - не могу я к ней идти... Горничную пущу. Больше не требуйте от меня... Ах вы!.. Вот перед кем надо дни целые на коленях стоять!
- Чт/о вы, чт/о вы!.. Голубчик!
Она махнула рукой и тотчас от боли чуть слышно заныла.
- Милая!.. Гоните меня!.. Почивайте!.. Верьте, - слезы не позволили ему сразу выговорить. - Верьте... Василий Теркин до последнего издыхания ваш, ваш... как верный пес!..
Он выбежал и крикнул в коридор:
- Степанида! Можете идти к барыне. Ключ в дверях.