Пожаръ въ сумасшедшемъ домѣ.
Новый докторъ больницы Св. Маріи возвратился вечеромъ изъ своего путешествія въ Варбургъ, гдѣ какъ мы уже знаемъ, онъ сообщилъ графинѣ, что переданная въ заведеніе мнимая графиня совершенно здорова умственно. Онъ былъ также въ томъ городѣ, гдѣ жилъ докторъ Феттеръ, но всѣ старанія молодого человѣка убѣдить Феттера въ томъ, что мнимая сумасшедшая вполнѣ здорова, не имѣли ни малѣйшаго успѣха.
Возвратившись въ сумасшедшій домъ, онъ сейчасъ же отправился въ комнату Лили, чтобы узнать объ ея здоровьи, потомъ онъ пошелъ въ помѣщенія помѣшанныхъ, осмотрѣлъ тяжело-больныхъ, все оказалось въ надлежащемъ порядкѣ. Даже и въ тѣхъ комнатахъ, которыя были поручены надзору Доры Вальдбергеръ, ничто не могло дать повода къ неудовольствію.
Въ это время она занималась раздачей больнымъ пищи и питья. Когда докторъ вошелъ, она сдѣлала видъ что не видитъ его и продолжала свое дѣло не обращая вниманія на его присутствіе.
Окончивъ свой обходъ, докторъ переговорилъ съ инспекторомъ и узнавъ, что въ его отсутствіи не произошло ничего особеннаго, пошелъ въ свою комнату такъ какъ было уже довольно поздно.
Въ заведеніи были уже зажжены лампы, по изъ экономіи ихъ огонь былъ такъ уменьшенъ, что большая часть корридоровъ была едва освѣщена.
Директоръ никогда не заходилъ ночью въ больницу: точно также и докторъ являлся сюда но ночамъ только въ рѣдкихъ случаяхъ, когда съ кѣмъ-либо изъ помѣшанныхъ дѣлались припадки бѣшенства или что-нибудь въ этомъ родѣ.
Обязанностью ипспектора было наблюдать за порядкомъ въ заведеніи. Для этого онъ обыкновенно въ десять часовъ вечера обходилъ весь домъ и затѣмъ уходилъ къ себѣ до слѣдующаго обхода, который происходилъ въ шесть часовъ утра.
Въ теченіи этого времени между десятью и шестью часами въ больницѣ оставались только надзиратели и надзирательницы. Женское отдѣленіе больницы было совершенно отдѣльно отъ мужскаго; каждое изъ нихъ занимало по два флигеля въ два этажа, и на ночь въ каждомъ флигелѣ находилось по надзирателю или надзирательницѣ, такъ что это время за всей больницей смотрѣли только четыре человѣка.
Но и эти четыре обыкновенно около полуночи садились гдѣ-нибудь въ углу и засыпали, такъ какъ имъ не было никакого дѣла въ теченіи всей ночи. Бѣшенные обыкновенно на ночь привязывались къ постелямъ, а остальные больные не требовали въ это время никакого надзора.
Въ ночь, слѣдовавшую за поѣздкой доктора, въ томъ флигелѣ, гдѣ помѣщалась комната Лили, дежурила Марія Биберштейнъ, въ другомъ же Дора Вальдбергеръ.
Марія Биберштейнъ, по обыкновенію, заснула вскорѣ послѣ обхода инспектора.
На мужской половинѣ надзиратели также не замедлили послѣдовать этому примѣру и дружно заснули крѣпкимъ сномъ.
Во всемъ заведеніи не спала только одна Дора Вальдбергеръ. Съ нетерпѣніемъ ожидала она полуночи. Наконецъ желанное время наступило и убѣдившись, что въ больницѣ всѣ уже спятъ, она приступила къ выполненію своего дьявольскаго умысла.
У многихъ, на ея мѣстѣ, не хватило бы духу въ послѣднюю минуту и онѣ отказались бы отъ своего преступнаго намѣренія, которое грозило неизбѣжной смертью столькимъ людямъ.
Но Дора Вальдбергеръ была совершенно спокойна и ея совѣсть молчала. Долгое обращеніе съ помѣшанными заглушило въ ней всякое человѣческое чувство. Въ ея душѣ жила только одна страсть и любовь къ деньгамъ. Состраданіе ей было незнакомо и изъ за лишняго таллера, она охотно рѣшилась бы на все. Скопленння ею деньги позволяли ей жить безъ труда, даже и лишившись мѣста, но она скорѣе позволила бы убить себя, чѣмъ тронула бы эти деньги.
Войдя осторожно во флигель, порученный Маріи Биберштейнъ, она остановилась и начала прислушиваться. Въ это время въ нѣкоторыхъ комнатахъ кричали и пѣли помѣшанные и она опасалась что это можетъ разбудить надзирательницу.
Но та спала слишкомъ крѣпко и ничего не слышала.
Тогда Дора Вальдбергеръ взошла въ верхній этажъ, гдѣ кромѣ комнатъ для больныхъ, находилось еще небольшое помѣщеніе для дровъ, гдѣ также сложены были запасы керосина и масла для лампъ. Взявъ охабку дровъ, Дора осторожно разложила ихъ небольшими кучками на деревянномъ полу корридора у стѣны которая была также деревянная и стало быть могла легко разгорѣться.
Строенія больницы были построены такъ тѣсно, что, въ случаѣ пожара въ одномъ изъ нихъ, гибель другихъ была почти неизбѣжна, такъ какъ больница была расположена вдали отъ жилыхъ мѣстъ и помощь не могла придти скоро.
Дора поспѣшно и осторожно разложила дрова на нѣсколько кучекъ и облила ихъ масломъ. Она не трогала керосина опасаясь, что его запахъ можетъ выдать ее.
Никто не подозрѣвалъ, какое страшное дѣло готовится въ темнотѣ ночи! Все благопріятствовало поджигательницѣ и она была уже близко у цѣли.
По мѣрѣ того какъ приготовленія подходили къ концу, росла и опасность для Доры Вальдбергеръ, но и этотъ случай она предвидѣла, она рѣшилась, если ее застанутъ за этимъ дѣломъ, притвориться помѣшанной, что легко могло ей удасться, такъ какъ она видѣла сотни больныхъ, знала едва-ли не всѣ роды душевныхъ болѣзней.
Но весь домъ спалъ и никто не могъ помѣшать ей довести дѣло истребленія до конца.
Разложивъ дрова, она подожгла одну кучку за другой. Сухое смолистое дерево, къ тому же еще политое масломъ, быстро вспыхнуло треща и дымясь.
Тогда Дора открыла окна чтобы дать выходъ дыму и устроить токъ воздуха для усиленія горенія ея маленькихъ костровъ, полъ подъ которыми начиналъ уже тлѣть.
Окинувъ затѣмъ довольнымъ взглядомъ свою работу, она поспѣшно вышла и возвратившись въ свой флигель стала оттуда наблюдать за развитіемъ огня.
Помѣшанныя и всѣ служащія въ домѣ, все еще спали ничего не подозрѣвая.
Каково должно было быть ихъ пробужденіе, когда они увидятъ себя окруженными волнами огненнаго моря! Какія страшныя сцены готовились розыграться среди ночнаго мрака!
Теперь уже почти невозможно было положить предѣлъ распространенію огня. Было уже поздно! Еще часъ и весь флигель будетъ объятъ пламенемъ!
Огонь распространялся съ ужасающей быстротой. Наконецъ дымъ перешелъ въ нижній этажъ и заставилъ проснуться спавшую крѣпкимъ сномъ Марію Биберштейнъ.
Но прежде чѣмъ она успѣла опомниться отъ сна и сообразить въ чемъ дѣло, на верху послышался громкій, отчаянный крикъ.
-- Пожаръ!... Помогите!... Пожаръ!... Пожаръ!...
Огонь уже проникъ въ комнаты, занимаемыя помѣшанными.
Надзирательница вскочила. Этотъ крикъ и ѣдкій запахъ дыма мгновенно объяснили ей грозящую опасность.
Съ громкимъ крикомъ бросилась она наверхъ. Крики о помощи были услышаны и въ другихъ частяхъ больницы, такъ какъ одинъ изъ надзирателей взбѣжалъ на верхъ почти въ одно время съ Маріей Биберштейнъ.
Ихъ глазамъ представился корридоръ, весь объятый пламенемъ. Изъ за волнъ огня неслись отчаянные крики и вопли помѣшанныхъ.
Черезъ минуту вся больница была на ногахъ. Со всѣхъ сторонъ бѣжали люди съ ведрами тушить огонь, принесена была и пожарная труба, но все-таки было очевидно, что несчастные, захваченные пламенемъ, погибнутъ прежде чѣмъ огонь будетъ потушенъ.
Четыре комнаты были отдѣлены огненной преградой, за которую нечего было и думать проникнуть. Крики несчастныхъ становились все громче и отчаяннѣе.
Вдругъ изъ пламени выбѣжали двѣ полуодѣтыя женщины; имъ удалось выломать дверь изъ комнаты и такимъ образомъ найти путь къ спасенію. Ноги несчастныхъ были до того покрыты обжогами, что онѣ едва могли стоять.
Ихъ тотчасъ же снесли въ отдѣльную часть больницы, гдѣ онѣ могли быть внѣ опасности.
Но не всѣ еще спаслись, двѣ больныя были еще во власти огня.
-- Больныя должны быть спасены! вскричалъ докторъ Вильмъ.
-- Помогите! Я задыхаюсь!... Помогите! раздался изъ пламени раздирающій душу крикъ.
Это былъ крикъ Лили. Докторъ тотчасъ же узналъ его.
-- Это мнимая графиня! сказала ломая руки Марія Биберштейнъ, которую можно было принять за помѣшанную. И рядомъ съ ней спитъ одна глухая старуха...
Глухая и Лили были еще за огненной стѣной... Будь огонь замѣченъ получасомъ позже, онѣ сдѣлались бы уже его жертвой.
Сильная струя пожарнаго насоса шипя била въ огонь: но все было напрасно, пламя росло какъ будто вода давала ему новую пищу.
Казалось несчастныя были обрѣчены на неизбѣжную смерть.
-- Веберъ! крикнулъ тогда докторъ одному изъ надзирателей, котораго онъ зналъ за смѣлаго и рѣшительнаго человѣка, хватитъ ли у васъ мужества слѣдовать за мной? Я хочу попытаться спасти этихъ несчастныхъ! Вы спасайте глухую, я возьму на себя графиню.
-- Я готовъ, господинъ докторъ! Идемте! отвѣчалъ надзиратель.
Смочивъ свое платье водой, докторъ бросился смѣло въ пламя, за нимъ послѣдовалъ надзиратель.
Глаза всѣхъ съ изумленіемъ и ужасомъ устремились вслѣдъ за смѣльчаками, которые мгновенно исчезли въ хаосѣ дыма и пламени.
На долю надзирателя выпала болѣе легкая задача, такъ какъ комната глухой находилась ближе чѣмъ комната Лили.
Прошло нѣсколько тяжелыхъ секундъ. Вдругъ изъ всѣхъ грудей вырвался крикъ радости. Среди пламени показался надзиратель съ обгорѣвшими волосамы и тлѣющимъ платьемъ, неся на рукахъ обезумѣвшую отъ ужаса глухую.
Не смотря на сильные обжоги, ему удалось проникнуть въ комнату несчастной и спасти ее отъ вѣрной смерти.
Взоры всѣхъ снова обратились къ пламени. Затаивъ дыханіе, глядѣли всѣ, что вотъ-вотъ появится изъ огня и мужественный докторъ.
Но напрасно! Минуты проходили, а онъ не показывался.
Еще разъ слышно было какъ вскрикнула Лили и затѣмъ все стихло.
Наступила зловѣщая мертвая тишина, прерываемая только трескомъ пламени.
Лили казалось погибла и вмѣстѣ съ ней самоотверженный человѣкъ, рисковавшій своею жизнью для ея спасенія.
Ничего не было видно и не слышно!
КОНЕЦЪ ВТОРОЙ ЧАСТИ.