ГЛАВА LIV.
Властительная страсть.
Утро проходило, и къ величайшему облегченію Сильвіи м-ръ Бэнъ не являлся за отвѣтомъ. Четырехъ-часовая почта принесла ожидаемое письмо отъ Эдмонда изъ Антверпена. То было длинное письмо, и когда Сильвія взглянула на него, то въ первую минуту строчки запрыгали у нея передъ глазами.
"Гостинница Питеръ-Поль, въ Антверпенѣ.
Дорогая лэди Перріамъ!
Когда я изъявилъ согласіе придти на роковое свиданіе прошлаго вечера, то сдѣлалъ это въ твердой увѣренности, что закаленъ отъ обольщенія, нѣкогда всесильно владѣвшаго мною. Я шелъ на свиданіе съ вами, разсчитывая быть вашимъ другомъ или вашимъ совѣтникомъ, въ случаѣ, еслибы вамъ понадобились моя дружба или совѣты, но рѣшилъ, что не люблю васъ. На этомъ пунктѣ я считалъ себя твердымъ, какъ скала. Вы оскорбили меня такъ, какъ только можетъ оскорбить женщина человѣка, который ее любитъ. Вы испортили лучшіе годы моей жизни. Я могъ простить вамъ все, что я выстрадалъ... могъ вырвать изъ памяти воспоминаніе объ этихъ годахъ, но считалъ бы себя истинно-презрѣннымъ человѣкомъ, еслибы снова, преклонился передъ той женщиной, которая растоптала меня... еслибы я вновь отдалъ свою любовь на поруганіе.
"Такъ думалъ и вѣрилъ я, когда смѣло рѣшился перенести обаяніе вашего присутствія, роковое очарованіе вашего голоса. Вы знаете, какимъ ничтожнымъ и слабымъ оказался я въ минуту испытанія. Я не зналъ самого себя, когда шелъ на свиданіе на перріамское кладбище. Я только теперь хорошо узналъ себя и знаю, что я вашъ рабъ на-вѣки.
"А теперь, Сильвія, рѣшите мою судьбу. Я отдаю ее въ ваши руки. Я презрѣнный, обезчещенный негодяй, нарушившій слово, данное лучшей и чистѣйшей изъ женщинъ... женщинѣ, знать которую, значитъ -- уважать, любовь въ которой идетъ рука объ руку съ уваженіемъ. Я спасся бѣгствомъ изъ тѣхъ мѣстъ, которыя были свидѣтелями моего погора, не смѣя вынести протщательнаго взора, умѣющаго читать въ глубинѣ моей души, тѣмъ менѣе выслушать прощеніе, которое, знаю, мнѣ изрекли бы, еслибы даже мое безуміе и вѣроломство разбили это вѣрное сердце. Я спасся бѣгствомъ, предоставляя Эсѳири Рочдель презирать меня, какъ презрѣннѣйшаго изъ людей.
"Рѣшайте, Сильвія. Отъ васъ жду я своего приговора. Быть ли мнѣ вашимъ мужемъ, счастливымъ обладателемъ той, одно присутствіе которой какъ бы волшебствомъ лишаетъ меня самообладанія и заставляетъ забывать весь міръ и помнить лишь о чудномъ блескѣ этихъ дивныхъ глазъ, о тепломъ пожатіи этой маленькой нѣжной ручки? Быть ли мнѣ вашимъ мужемъ, презираемымъ міромъ за то, что женился на дѣвушкѣ, измѣнившей ему, и даже воспользовался измѣной, сдѣлавшей ее богатой женщиной... презираемымъ, какъ искатель богатыхъ невѣстъ, но счастливымъ вашей любовью? Что ждетъ меня въ жизни? Это предстоитъ рѣшить вамъ, Сильвія. Помните, что если вы выйдете за меня замужъ, то выйдете за нищаго или за человѣка, который въ крайнемъ случаѣ можетъ заработать въ годъ четыреста, пятьсотъ фунтовъ. Съ вашей красотой, молодостью и богатствомъ вы можете составить болѣе блестящую партію. Вы можете выдти замужъ за человѣка, стоящаго гораздо выше по своему общественному положенію, чѣмъ сэръ Обри Перріамъ; пэрская корона можетъ осѣнять вашу прелестную головку. Подумайте объ этомъ, Сильвія. Вы уже разъ обманули меня; ради простого человѣколюбія не обманите снова. Если вы любите меня настолько, чтобы пожертвовать своимъ честолюбіемъ и перенести людскіе удары... потому что такой бракъ навлечетъ на васъ осужденіе свѣта... то я у вашихъ ногъ и не желаю высшаго счастія, какъ быть вашимъ мужемъ. Но хорошенько увѣрьтесь въ самой себѣ, прежде чѣмъ отвѣчать на это письмо. И если слово будетъ произнесено, то пускай оно будетъ такимъ твердымъ, чтобы устоять, хотя бы небо и земля соединились противъ насъ.
Вашъ на всю жизнь,
Эдмондъ Стенденъ".
Сильвія покрыла это письмо страстными поцѣлуями, поцѣлуями, смѣшанными со слезами.
"Если я люблю его!" повторяла она: "если я люблю его! Боже мой! еслибы онъ зналъ, на что я рѣшилась, чтобы назвать его снова моимъ, то не говорилъ бы никакихъ если! Мой Эдмондъ, мой милый, мой, мой, наконецъ! Что значить все, что я выстрадала, сравнительно съ тѣмъ счастіемъ, какое я испытываю въ настоящую минуту! Мой Эдмондъ! Онъ бѣденъ, но я богата. Я могу дать ему счастіе, богатство, величіе. Кто осмѣлится презирать его или меня? Теперь-то, теперь, наконецъ, узнаю я, что значитъ счастіе. Теперь-то узнаю я цѣну богатству".
Она читала и перечитывала письмо. Въ настоящую минуту письмо олицетворяло собой Эдмонда. Она цѣловала безжизненную бумагу... она насквозь омочила ее слезами.
Письмо не совсѣмъ погладило ее по головкѣ. Одно мѣсто крѣпко задѣвало ее... то мѣсто, гдѣ Эдмондъ превозносилъ благородную натуру Эсѳири Рочдель... читать это было горько.
"Онъ считаетъ ее гораздо выше меня... во всемъ письмѣ нѣтъ ни одного слова, которое бы говорило объ уваженіи... о довѣріи ко мнѣ...", разсуждала она, размышляя о похвалахъ Эсѳири.
"Но онъ больше меня любить; онъ пытался полюбить ее, но напрасно. Онъ любитъ меня, помимо собственной воли. Это самая цѣнная любовь въ мірѣ... настоящая властительная страсть".
Лэди Перріамъ позвонила.
-- Уложите пару чемодановъ со всѣмъ необходимымъ для четырехнедѣльваго отсутствія,-- сказала она явившейся на звонъ горничной, и приготовьтесь ѣхать со мной съ девятичасовымъ поѣздомъ.-- Я ѣду разсѣяться.
Горничная съ изумленіемъ выслушала это приказаніе, но лэди Перріамъ не была сообщительной госпожой и отдавала свои приказанія съ холодной повелительностью, устранявшей возможность какихъ-нибудь вопросовъ.
-- Постойте, Селина,-- остановила она горничную, собиравшуюся удалиться.
Она молча размышляла съ минуту или двѣ, глядя въ полъ съ нахмуреннымъ лбомъ.
-- Позовите во мнѣ Трингфольдъ,-- проговорила она.
Она пришла къ заключенію, что благоразумнѣе будетъ взять ребенка съ собой... хотя бы даже нянька, ребенокъ и горничная были до нѣкоторой степени помѣхой въ предстоящемъ путешествіи. М-ръ Бэнъ, оскорбленный, проведенный за носъ, попытается, конечно, отомстить, и оставить ребенка въ его власти, значило бы оставить его въ берлогѣ льва. Ребенокъ былъ ея якоремъ спасенія; онъ давалъ ей домъ, доходъ, положеніе въ свѣтѣ. У ней были весьма смутныя понятія о власти надъ ней министерства юстиціи, но она считала возможнымъ, что м-ръ Бэнъ, завладѣвъ ребенкомъ и съ помощью министерства юстиціи, выживетъ ее изъ Перріамъ-Плэса, разлучитъ съ сыномъ и лишитъ щедраго дохода, отпускаемаго ей министерствомъ.
Она ѣхала прямо въ Антверпенъ и надѣялась вернуться въ Перріамъ женой Эдмонда Стендена.
Со времени кончины сэра Обри прошло немного болѣе шести мѣсяцевъ. Сильвія знала, что выдти скоро замужъ послѣ его смерти, значило навлечь на себя презрѣніе свѣта, но она шла на это. Она готова была перенести порицанія, насмѣшки, даже скорѣе, чѣмъ дать Эдмонду время перемѣнить мысли, раскаяться и вернуться въ Эсѳири Рочдель.
Миссисъ Трингфольдъ явилась на зовъ, и не будучи столь хорошо вышколена, какъ горничная мидэди, не преминула выразить неудержимое удивленіе насчетъ такого внезапнаго отъѣзда. Развѣ она успѣетъ приготовить платьица Сентъ-Джона въ такое короткое время? Ихъ набралось съ дюжину въ прачешной и ихъ нужно еще накрахмалить и выгладить, а на это потребуется два дня.
-- Онъ можетъ ѣхать безъ нихъ, если нужно,-- отвѣчала Сильвія рѣшительно.
Она не намѣревалась терпѣть сопротивленія отъ прислуги.
-- Мы можемъ накупить ему новыхъ въ Лондонѣ. Докторъ, пріѣзжавшій сюда вчера, сказалъ мнѣ, что для моего здоровья необходима перемѣна климата и обстановки, и чѣмъ скорѣе я уѣду, тѣмъ лучше.
-- Еслибы вы только сказали мнѣ объ этомъ вчера вечеромъ, милэди.
-- Я была слишкомъ взволнована отъѣздомъ бѣднаго м-ра Перріама, чтобы думать о самой себѣ. Я только теперь собралась съ духомъ и не желаю терять времени. Мнѣ нужна перемѣна воздуха.
-- Вамъ давно уже какъ будто не по себѣ, милэди. Но это вполнѣ естественно послѣ вашей тяжкой потери.
-- Разумѣется. Слушайте, миссисъ Трингфольдъ: не тратьте времени на разговоры. Если вы не успѣете снарядить baby, то Селина поѣдетъ съ нимъ. Я рѣшила не пропускать девяти-часового поѣзда.
-- Отпустить его безъ себя! Это милое, драгоцѣнное дитя, которое дороже мнѣ своихъ собственныхъ, даромъ, что я выростила ихъ пятерыхъ, сильныхъ и здоровыхъ, какъ извѣстно вашей милости. Я не оставлю его ни за что на свѣтѣ. Поспѣть будетъ очень мудрено, но ужъ я какъ-нибудь постараюсь, хотя бы мнѣ пришлось съ ногъ сбиться.
-- Нѣтъ никакой необходимости съ ногъ сбиваться,-- отвѣчала лэди Перріамъ спокойно, хотя нетерпѣніе грызло ее.-- Вамъ есть кому помочь. Домъ биткомъ набитъ прислугой, которая ничего не дѣлаетъ.
-- Сундуки будутъ уложены, милэди, и я захвачу платьица накрахмаленными, а выглажу ихъ уже сама, когда мы пріѣдемъ на мѣсто.
-- Будьте готовы въ девяти часамъ. Я васъ не стану дожидаться.
Сильвіи предстояло еще одно дѣло до отъѣзда. Ей надо было написать письмо м-ру Бэну... письмо, въ которомъ ей слѣдовало по возможности смягчить разочарованіе, предстоявшее ему, и попытаться умиротворить человѣка, который могъ сдѣлать такъ много для нея и какъ врагъ, и какъ другъ.
Сочиненіе этого письма было труднѣйшимъ дѣломъ, какое когда-либо доводилось выполнять Сильвіи Перріамъ, и заняло довольно времени. Послѣ трехъ или четырехъ неудачныхъ пробъ, она написала слѣдующее:
"Любезный м-ръ Бэнъ,
Я много и серьёзно размышляла о предложеніи, которое я имѣла честь выслушать отъ васъ третьяго дня, и размышленія привели меня въ убѣжденію, что мнѣ слѣдуетъ отвѣтить отказомъ на ваше лестное предложеніе.
Я уважаю силу вашего характера, преклоняюсь передъ вашимъ умѣньемъ дѣлать дѣла и той умственной энергіей, которая, я не сомнѣваюсь, сдѣлаетъ васъ великимъ и славнымъ на всякой избранной вами дорогѣ: но я не могу отвѣчать вамъ той любовью, какой вы желаете, и докажу мою вѣру въ ваше великодушіе и мое довѣріе къ вашей чести, объяснивъ, почему я этого не могу.
Вамъ, конечно, извѣстно, что до замужства съ сэромъ Обри я была помолвлена за м-ра Стендена. Эта свадьба разошлась по приказанію моего отца, который, рискуя разбить мое сердце, запрещалъ мнѣ изъ гордости выходить замужъ за человѣка, мать котораго была противъ нашего брака. Я покорилась желаніямъ отца и вышла замужъ за сэра Обри, доброта котораго внушала мнѣ глубокую благодарность, котораго я уважала и почитала, но къ которому не могла питать любви, которую уже отдала Эдмонду Стендену. Сэръ Обри былъ слишкомъ великодушенъ, чтобы требовать отъ меня такой любви. Онъ сознавалъ разницу нашихъ лѣтъ и довольствовался моимъ уваженіемъ и покорностью. Старая любовь была похоронена, но не умерла. Никогда мысль объ Эдмондѣ Стенденѣ не вставала между мной и моимъ долгомъ къ мужу. Но теперь, когда я снова свободна, память о немъ проснулась въ душѣ, и я чувствую, что все еще люблю его. Съ такимъ сознаніемъ я поступила бы крайне неблагородно относительно васъ, еслибы поощряла ваши надежды. Будьте увѣрены въ моемъ уваженіи, моемъ довѣріи; останьтесь моимъ другомъ, моимъ совѣтникомъ; сохраните всю власть надъ Перріамомъ, какою вы до сихъ поръ пользовались; будьте руководителемъ юности моего сына, хранителемъ и управителемъ его богатства, и будьте увѣрены, что при всѣхъ обстоятельствахъ благодарность моя къ вамъ и уваженіе останутся неизмѣнными.
Навѣки преданная вамъ,
Сильвія Перріамъ.
P. S. Я нашла необходимымъ нѣсколько внезапно принять рѣшительныя мѣры относительно м-ра Перріама. Я послѣдовала вашему совѣту и поручила его надзору вашего друга".
Сильвія старательно перечла письмо, прежде чѣмъ запечатать его. Оно казалось ей образцомъ искренности. Если что-нибудь могло успокоить ярость м-ра Бэна, смягчить боль разочарованнаго честолюбія, такъ это письмо. Она велѣла отдать его ему послѣ ея отъѣзда. Она все еще дрожала при мысли, что Шадракъ Бэнъ могъ явиться прежде, чѣмъ она успѣетъ уѣхать.
Ей еще оставалось уложиться... захватить съ собой деньги, бумаги и свои драгоцѣнности. Она ни слова не упоминала о своемъ отъѣздѣ изъ Перріамъ-Плеса въ письмѣ къ м-ру Бэну. Онъ успѣетъ узнать объ этомъ отъѣздѣ, когда пріѣдетъ въ Перріамъ и не найдетъ ея тамъ.
Наконецъ, наступилъ девятый часъ, часъ, столь же нетерпѣливо ожидаемый, какъ и наканунѣ. Лэди Перріамъ, нянька и ребенокъ сѣли въ карату; кабріолетъ былъ нагруженъ чемоданами и дорожными мѣшками. Селина усѣлась возлѣ кучера, быстрыя колеса покатились по аллеѣ, и Сильвія пустилась въ путь въ Антверпенъ.
Путешественники остановились на ночь въ колоссальномъ отелѣ въ Паддингтонѣ, гдѣ лэди Перріамъ забылась сномъ въ одной изъ самыхъ дорогихъ спаленъ гостинницы, отдѣланной полированнымъ орѣхомъ и зеленымъ дамй.
Завтра она должна была отплыть на пароходѣ, который отходилъ въ двѣнадцать часовъ дня. Лэди Перріамъ, которую сонъ посѣщалъ лишь урывками, встала рано. Она позавтракала съ своимъ мальчикомъ и нянькой и была необыкновенно любезна съ миссисъ Трингфольдъ, которую сочла необходимымъ привлечь на свою сторону.
-- Я еще не слыхала отъ васъ, куда мы ѣдемъ, милэди,-- спросила миссисъ Трингфольдъ, ободренная этой снисходительностью,-- а между тѣмъ тяжело ѣхать, не зная, куда пріѣдешь.
-- Развѣ я не сказала вамъ, Трингфольдъ?-- вскричала Сильвія съ невинно-удивленнымъ взоромъ:-- какъ странно, что я забыла объ этомъ. Мы ѣдемъ въ Антверпенъ, отправляясь путешествовать по Рейну.
Миссисъ Трингфольдъ, повидимому, немного узнала изъ этого отвѣта.
-- Антверпенъ,-- повторила она:-- быть можетъ, это гдѣ-нибудь въ Шотландіи, милэди; я знаю, что у аристократіи страсть путешествовать по Шотландіи.
Лэди Перріамъ объяснила, что Антверпенъ не находится въ сѣверной Британіи. Миссисъ Трингфольдъ была благодарна за объясненіе, но выразила нѣкоторый ужасъ при мысли, что она очутится среди скучныхъ, грязныхъ французовъ.
Лэди Перріамъ съ толкомъ воспользовалась промежуткомъ между завтракомъ и половиной десятаго, когда была заказана карета, чтобы отвезти путешественниковъ на пароходную пристань. Она отправилась на центральную телеграфную станцію и отправила слѣдующую телеграмму Эдмонду Стендену, въ гостинницу Питеръ-Поль въ Антверпенѣ.
"Да, тысячу разъ да. Я на пути въ Антверпенъ и лично отвѣчу на всѣ вопросы".
Сдѣлавъ это, лэди Перріамъ проѣхала на Іегеръ-Стрить въ Блумсбёри, гдѣ ей посчастливилось захватить м-ра Ледлана, какъ разъ въ ту минуту, какъ онъ вернулся изъ своего сельскаго убѣжища, откуда ранній поѣздъ доставилъ его въ городъ.
Этотъ джентльменъ немало удивился при видѣ своей патронессы.
-- Вы собираетесь оказать намъ честь посѣщеніемъ "Бесѣдки", лэди Перріамъ?-- спросилъ онъ нѣсколько тревожно.
-- Нѣтъ еще, м-ръ Ледламъ. Я ѣду на континентъ нѣсколько отдохнуть и разсѣяться. По возвращеніи я съѣзжу повидаться съ вашимъ паціентомъ, и надѣюсь найти его въ такомъ положеніи, какое принесетъ честь вашимъ попеченіямъ. Я подумала, что такъ какъ нахожусь въ Лондонѣ, то лучше мнѣ заѣхать сюда къ вамъ и узнать изъ вашихъ устъ: все ли обстоитъ благополучно?
-- Какъ нельзя лучше,-- отвѣчалъ м-ръ Ледламъ сладкимъ голосомъ...-- Нашъ бѣдный паціентъ бываетъ по временамъ сердитъ и капризенъ, но все же мы отлично ладимъ съ нимъ. Миссисъ Картеръ, сидѣлка, очень полезна и умѣетъ укрощать его. Онъ забралъ себѣ дикую фантазію относительно ея, и иногда...
-- Любезный м-ръ Ледламъ, я просила васъ не терзать меня подробностями. Итакъ, вы нашли миссисъ Картеръ полезною для себя. Мнѣ приходитъ въ голову, что такъ какъ паціентъ любить ее, то пускай она ухаживаетъ за нимъ еще нѣкоторое время.
Лицо м-ра Ледлама выразило нѣкоторое смущеніе при этомъ предложеніи.
-- Я, конечно, назначу вамъ сумму на ея содержаніе... скажемъ, хоть пятьдесятъ фунтовъ въ годъ.
Лицо м-ра Ледлама видимо просвѣтлѣло; затѣмъ стало задумчиво... затѣмъ окончательно просвѣтлѣло.
-- Это можно устроить, лэди Перріамъ, если вы этого желаете. Немного противъ моихъ правилъ принимать прежнихъ сидѣлокъ моихъ паціентовъ. Я предпочитаю самъ выбирать сидѣлокъ. Но въ этомъ случаѣ я сдѣлаю исключеніе. Миссисъ Картеръ останется съ нами... она будетъ раздѣлять спокойное уединеніе нашего тихаго убѣжища.
-- Я подумала, что вамъ будетъ пріятно, м-ръ Ледламъ, получить часть денегъ впередъ.
-- Это очень внимательно съ вашей стороны, лэди Перріамъ. Не скрою, что небольшая ссуда будетъ мнѣ пріятна.
Сильвія дала ему сто фунтовъ въ билетахъ, заранѣе приготовленныхъ съ этою цѣлью, и получила отъ него росписку съ чисто дѣловымъ видомъ.
Два часа спустя она стояла на палубѣ антверпенскаго парохода, глядя, какъ медленно скрывались берега Эссекса и мечтая о счастливомъ будущемъ.
Мысль о сумасшедшемъ человѣкѣ, оставленномъ ею въ его новомъ убѣжищѣ... тюрьмѣ въ сущности... сожалѣніе о матери, осужденной раздѣлять его мрачное жилище, не осѣняли, подобно мрачному и зловѣщему облаку, солнечныя мечты Сильвіи Перріамъ. Она была изъ тѣхъ женщинъ, которыя живутъ только для себя... опасенія, надежды, желанія которыхъ вертятся вокругъ своего собственнаго я.
Она спѣшила навстрѣчу своему милому и была счастлива.