ГЛАВА LV.
М-ръ Бэнъ одураченъ.
М-ръ Бэнъ сѣлъ на свою лошадь, Пеппера, стройную, широкогрудую лошадь, которую онъ держалъ для верховой ѣзды, и весело выѣхалъ изъ Монкгемптона... то-есть настолько весело, насколько это возможно для молодого вдовца, на котораго обращены взоры его согражданъ... ровно черезъ часъ послѣ того, какъ лэди Перріамъ отплыла на пароходѣ въ Антверпенъ.
Было ясное августовское утро и свѣжій вѣтерокъ колыхалъ вѣтвями молодыхъ деревьевъ, посаженныхъ передъ садиками миленькихъ виллъ, которыя въ послѣднее время выросли, точно гирлянда изъ кирпичей и известки, вдоль Монкгемптонской дороги... пріятное доказательство развивающагося благосостоянія "нашихъ разростающихся городовъ", какъ называли ихъ монкгемптонцы въ мѣстной газетѣ. М-ръ Бэнъ, довольный своимъ массивнымъ, краснымъ кирпичнымъ домомъ, въ которомъ до него жили его отецъ и дѣдъ, съ презрѣніемъ поглядывалъ на эти игрушечныя виллы... немного солиднѣе тѣхъ швейцарскихъ коттеджей, которые продаются въ игрушечныхъ магазинахъ. Обитатели этихъ вновь выстроенныхъ жилищъ принадлежали къ людямъ недавно занявшимся торговлею, выскочкамъ, молодымъ парочкамъ съ малыми дѣтьми и юными служанками... словомъ, все народъ несолидный и не имѣвшій за собою давнишней и прочно-установившейся фирмы.
Весело ѣхалъ м-ръ Бэнъ мимо картонныхъ виллъ, еще веселѣе тамъ, гдѣ дорога получила окончательно сельскій характеръ, и гдѣ порхали одни только птицы да бабочки, или же паслись жирныя, лѣнивыя коровы, или же вялыя, старыя клячи поглядывали въ ворота изгородей, и только онѣ были свидѣтелями блеска его главъ и полу-сдерживаемой улыбки на губахъ.
Онъ ѣхалъ за отвѣтомъ къ лэди Перріамъ и говорилъ самому себѣ, что отвѣтъ будетъ благопріятный. Онъ обсудилъ вопросъ со всѣхъ сторонъ и рѣшилъ, что она не посмѣетъ отказать ему, хотя предложеніе его для нея неожиданно и даже по всей вѣроятности непріятно.
Допустимъ, что сердце ея принадлежитъ ея первому жениху, Эдмонду Стендену. Она побѣдить эту фантазію, какъ уже побѣдила ее однажды, когда вышла замужъ за сэра Обри Перріама. Допустимъ, что сердце ея никогда не будетъ принадлежать м-ру Бэну, точно такъ, какъ не принадлежало и сэру Обри. Шадракъ Бэнъ обойдется безъ ея сердца.
"Я никогда особенно не гонялся за сердцами", говорилъ управляющій самому себѣ, "но желаю обладать этими землями, землями, которыя тщательно обработывались отцомъ и мною... землями, выгодно пріобрѣтенными и столь заботливо улучшаемыми, что онѣ приносятъ четыре съ половиной процента. Я хочу быть господиномъ тамъ, гдѣ былъ слугой. Хочу покончить съ конторой и передать ее сыну и главному клерку и умыть руки въ Монкгемптонскихъ кляузахъ. Я желаю жить на собственной землѣ, желаю, чтобы за обѣдомъ моимъ сидѣла хорошенькая жена, желаю охотиться съ собаками три раза въ недѣлю, и желаю, чтобы меня звали сквайромъ, а не стряпчимъ".
Эти желанія были крайней гранью честолюбія м-ра Бэна, и онъ воображалъ себя на порогѣ своего рая. Онъ былъ убѣжденъ, что лэди Перріамъ не посмѣетъ ему въ чемъ-нибудь отказать.
"Во-первыхъ -- и въ этомъ главная пружина моей машины,-- съ смертью сэра Обри связана какая-то тайна. Какая -- я не знаю и не желаю знать. Лучше вовсе не знать о ней. Моя власть остается неизмѣнной до тѣхъ поръ, пока она вѣритъ, что я ее знаю. Во-вторыхъ, бѣдный, старый, полоумный Мордредъ Перріамъ знаетъ нѣчто объ ея тайнѣ, и вотъ почему она держитъ его взаперти и охотно упрятала бы въ сумасшедшій домъ, еслибы могла это сдѣлать безопасно. Въ-третьихъ, эта миссисъ Картеръ, которая должно быть какая-нибудь бѣдная родственница лэди Перріамъ, до нѣкоторой степени посвящена въ эту тайну. Попытавъ старика или его сидѣлку, я могъ бы, полагаю, вывѣдать тайну, еслибы захотѣлъ. Но въ этомъ не предвидится надобности. Лицо лэди Перріамъ достаточно выдало ее въ тотъ разъ. Какова бы то ни была ея тайна, она думаетъ, что я о ней знаю, и боится меня какъ огня, такъ боится, что выйдетъ за меня замужъ и будетъ мнѣ покорна во всю остальную жизнь если не изъ любви, то изъ страха".
Такъ размышлялъ Шадракъ Бэнъ, направляясь къ Перріамъ-Плэсу. Привратница широко раскрыла передъ нимъ ворота и отпустила нижайшій поклонъ, когда онъ подъѣхалъ къ аллеѣ, ведшей въ дому. Всѣ слуги въ Перріамъ-Плэсѣ сознавали, что м-ръ Бэнъ болѣе или менѣе надъ ними господинъ. Онъ взялъ на себя обязанности управляющаго домомъ со времени болѣзни сэра Обри, и удержалъ эти обязанности по смерти сэра Обри. Онъ уплачивалъ жалованье слугамъ, и они думали, что онъ властенъ отказать имъ отъ мѣста по своей охотѣ.
Какъ ни былъ м-ръ Бэнъ погруженъ въ свои планы, но замѣтилъ низкій поклонъ привратницы и ощутилъ сладость власти.
"Славная синекура досталась этой женщинѣ", сказалъ онъ самому себѣ: "ей нечего дѣлать, какъ только присматривать за своими ребятишками, да разъ десять въ день отворить и затворить ворота. Вотъ одно изъ золъ, тяготѣющихъ надъ большими помѣстьями: въ нихъ всегда больше кошекъ, чѣмъ мышей".
Перріамъ-Плэсъ казался особенно величественнымъ при яркомъ утреннемъ освѣщеніи; цвѣтники въ итальянскомъ саду пестрѣли цвѣтами, статуи и мраморная балюстрада на террасахъ сверкали на солнцѣ.
"Красивъ старый домъ", подумалъ м-ръ Бэнъ: "въ немъ нѣтъ ничего картоннаго. Пріятно жить въ такомъ домѣ, хотя бы только въ качествѣ арендатора".
Входная дверь была широко раскрыта, но лакея, пребывавшаго обыкновенно въ передней, не было сегодня видно. М-ру Бэну пришлось позвонить, чтобы кто-нибудь пришелъ и подержалъ его лошадь. Наконецъ, послѣ нѣсколькихъ минутъ, въ теченіе которыхъ м-ръ Бэнъ успѣлъ позвонить вторично, появился упитанный слуга, съ видомъ виноватаго.
-- Чтобы, всѣ оглохли?-- спросилъ м-ръ Бэнъ съ суровымъ упрекомъ.-- Возьмите мою лошадь и прикажите Моррису разсѣдлать ее. Я не поѣду отсюда раньше часа или двухъ. Докладывать обо мнѣ не нужно: я знаю дорогу въ будуаръ лэди Перріамъ.
М-ръ Бэнъ оттолкнулъ онѣмѣвшаго отъ удивленія слугу, и взошелъ по лѣстницѣ. Онъ не далъ времени лакею отвѣтить ему, и тотъ не могъ также послѣдовать за м-ромъ Бэномъ и извѣстить его о случившемся, потому что м-ръ Бэнъ кинулъ ему поводья своей лошади, а лакей не зналъ, съ какого рода животнымъ имѣетъ дѣло: не вздумаетъ ли оно пуститься вскачь по итальянскому саду и разбить двѣ или три статуи, если его выпустить на волю.
Такимъ образомъ м-ръ Бэнъ взошелъ по лѣстницѣ нетерпѣливыми шагами влюбленнаго и прошелъ прямо въ уборную лэди Перріамъ, которую нашелъ пустою.
Въ корридорахъ царствовало глубокое безмолвіе: не слышно было голоса юнаго Сентъ-Джона, ни его плача, ни его смѣха. М-ръ Бэнъ прошелъ въ дѣтскую, большую, свѣтлую комнату, расположенную недалеко отъ покоевъ лэди Перріамъ. Дѣтская была тоже пуста и, кромѣ того, все въ ней было прибрано, какъ будто въ нежилой комнатѣ.
М-ръ Бэнъ поглядѣлъ кругомъ оторопѣлымъ взглядомъ и затѣмъ сильно дернулъ за колокольчикъ.
На звонъ явилась главная служанка, особа съ кислымъ лицомъ, привыкшая прислуживать лэди Перріамъ до смерти сэра Обри, особа, которую смѣнила послѣ этого событія Селина, горничная, француженка.
-- Боже милостивый, сэръ, какъ вы напугали меня,-- воскликнула служанка,-- позвонивъ въ этотъ колокольчикъ. Я подумала, что это домовые шалятъ, такъ какъ миссисъ Трингфольдъ уѣхала, и я знала, что въ комнатѣ никто не живетъ.
-- Миссисъ Трингфольдъ уѣхала! Что вы хотите сказать этимъ, женщина!
-- Извините, м-ръ Бэнъ, меня зовутъ Бетси Дейкъ, и я была бы вамъ благодарна, еслибы вы звали меня по имени. Я понимаю, что вы поражены, но не люблю, чтобы ко мнѣ прилагали такую "эпитафію".
"Эпитафія" была родовое названіе "женщина", которымъ м-ръ Бэнъ нѣсколько грубо швырнулъ въ лицо старой дѣвѣ.
-- Вы хотите сказать, что миссисъ Трингфольдъ уѣхала, оставила Перріамъ-Плэсъ?-- спросилъ онъ, не обращая вниманія на упрекъ.
-- Да, сэръ, уѣхала вчера въ Лондонъ съ вечернимъ поѣздомъ.
-- Но кто же няньчитъ сэра Сентъ-Джона?
-- Сэръ Сентъ-Джонъ тоже уѣхалъ, сэръ, вчера вечеромъ въ Лондонъ съ вечернимъ поѣздомъ.
-- Зачѣмъ они уѣхали, куда, кто отправилъ ихъ?-- спросилъ управляющій, задыхаясь отъ гнѣвнаго волненія.
-- Этого никто не знаетъ, кромѣ лэди Перріамъ. Она все это устроила и уѣхала съ ними.
-- Лэди Перріамъ уѣхала въ Лондонъ, неправда-ли?-- проговорилъ м-ръ Бэнъ, медленно приходя въ себя. Она уѣхала разсѣяться, должно быть, какъ я ей совѣтовалъ это давно уже. Она уѣхала, наконецъ, и немного внезапно, по дамской привычкѣ. Ничего нѣтъ труднѣе, какъ убѣдить въ чемъ-нибудь женщину, но разъ она заберетъ что-либо себѣ въ голову, то дѣйствуетъ второпяхъ. Сообщила ли лэди Перріамъ кому-нибудь... экономкѣ, напримѣръ, куда она уѣзжаетъ и на долго ли?
-- Лэди Перріамъ никому не сообщала объ этомъ, сэръ. Она всегда была молчалива насчетъ этихъ вещей, а тутъ стала молчаливѣе чѣмъ когда-либо. Миссисъ Трингфольдъ и это безцѣнное дитя были захвачены совсѣмъ врасплохъ. Имъ не дали даже времени уложиться. Можно было бы подумать, что лэди Перріамъ спасается отъ какой-то опасности.
-- Поспѣшный отъѣздъ, нѣтъ сомнѣнія,-- проговорилъ м-ръ Бэнъ, не вполнѣ осиливъ свое волненіе;-- но полагаю, что послѣ такого поспѣшнаго отъѣзда лэди Перріамъ не долго будетъ находиться въ отсутствіи. А теперь я пойду и потолкую съ миссисъ Картеръ. Мнѣ нужно переговорить съ ней о дѣлѣ.
-- Вы желаете переговорить съ миссисъ Картеръ, сэръ. Развѣ вамъ неизвѣстно, что она уѣхала изъ Плэса?
-- Миссисъ Картеръ! Какъ, и она также?
-- Да, сэръ. Она уѣхала съ м-ромъ Перріамомъ и незнакомымъ джентльменомъ третьяго дня.
М-ръ Бэнъ подробно разспросилъ горничную и услышалъ исторію отъѣзда Мордреда, насколько съумѣла ее передать Бетси Дейкъ. Какъ незнакомый господинъ, съ виду похожій на священника или на доктора, пріѣзжалъ въ Плэсъ третьяго дня; какъ онъ и лэди Перріамъ сидѣли взаперти больше часу, и какъ отданъ былъ приказъ запречь карету въ семи часамъ, и какъ въ этотъ часъ м-ра Перріама свели съ лѣстницы незнакомецъ и миссисъ Картеръ, и какъ всѣ трое они уѣхали въ каретѣ, которая отвезла ихъ на Монкгемптонскую станцію и тамъ оставила ихъ.
"Клянусь честью! она ловко это обработала", подумалъ м-ръ Бэнъ, слушая, повидимому, безпечно длинное повѣствованіе, уснащиваемое различными вводными предложеніями служанкой; "но она не такая умная женщина, какою я ее считалъ, если воображаетъ, что такъ дешево отдѣлается отъ меня. Она не можетъ на долго покинуть Перріамъ-Плэсъ, не разставшись съ пятью тысячами фунтовъ въ годъ доходу... вдовья часть, изъ-за которой она продала себя... а это она врядъ ли сдѣлаетъ".
До сихъ поръ еще м-ръ Бэнъ ничего не слыхалъ объ отъѣздѣ Эдмонда Стендена, поэтому у него не было ключа въ бѣгству лэди Перріамъ.
-- Кажется, что вамъ оставлено письмо, сэръ,-- сказала Бетси Дейкъ, облегчивъ душу невыгодными инсинуаціями насчетъ госпожи, пренебрегшей ея услугами.-- Мнѣ припоминается, что я какъ-будго видѣла письмо на каминѣ, въ комнатѣ лэди Перріамъ, когда убирала ее сегодня утромъ.
-- Вамъ припоминается!-- вскричалъ агентъ.-- Вамъ бы слѣдовало раньше объ этомъ вспомнить, еслибы вы были въ своемъ умѣ*
Онъ самъ пошелъ искать письма. Да! вотъ лежитъ конвертъ, надписанный правильнымъ, смѣлымъ почеркомъ Сильвіи и запечатанный Перріамской гербовой печатью.
Шадракъ Бэнъ разорвалъ конвертъ руками, которыя слегка дрожали, едвали не впервые въ его жизни. Объ жадно пробѣжалъ эти старательно написанныя строчки, взглянулъ на postscriptum глазами, сверкавшими гнѣвомъ, и затѣмъ съ губъ его сорвалось одно только слово, но нехорошее слово, гораздо хуже того, которымъ обидѣлась Бетси Дейкъ.
"Неужели она воображаетъ, что такъ легко отдѣлается отъ меня", проговорилъ онъ шопотомъ, "когда я знаю то, что я знаю или подозрѣваю,-- что въ сущности одно и то же. Развѣ она разсчитываетъ такъ же легко справиться со мной, какъ еслибы мы были равной силы? Она признается въ своей любви въ Стендену... даже похваляется ею! Она врядъ ли бы сдѣлала это, еслибы они не сговорились, не составили уже плана будущей жизни! Она осмѣливается также говорить о сэрѣ Обри, о своемъ уваженіи, почтеніи, своей благодарности! Чѣмъ она ихъ доказала? Я поставляю себѣ задачей отвѣтить на этотъ вопросъ и отвѣчу на него во всеуслышаніе, если она не будетъ благоразумна".
Приписка сердила его даже больше, чѣмъ самое письмо.
"Какая лукавая тварь!-- бормоталъ онъ,-- "заставила меня указать ей удобное орудіе и затѣмъ воспользовалась имъ безъ моей помощи. Но я розыщу этого бѣдняка Мордреда и узнаю отъ него ея тайну, если онъ, какъ я подозрѣваю, знаетъ ее. Но прежде надо настичь ее, изловить, прежде чѣмъ она успѣетъ положить вторичное замужство преградой между мною и ея богатствомъ."
М-ръ Бэнъ не высказывалъ даже самому себѣ, въ чемъ онъ заподозривалъ Сильвію; но каковы бы ни были его подозрѣнія, это не мѣшало ему желать имѣть Сильвію своей женой. Она была самой красивой женщиной, какую онъ только встрѣчалъ, и самой богатой, какую только онъ знавалъ. Онъ могъ сквозь пальцы поглядѣть на маленькіе грѣшки, которые остановили бы отъ женитьбы большинство мужчинъ.
"Не многіе женились бы на ней, подозрѣвая ее въ томъ, въ чемъ я ее подозрѣваю",-- размышлялъ онъ, суя смятое письмо въ карманъ.-- "Но вѣдь большинство мужчинъ трусы относительно женщинъ. Я такъ же мало боюсь ея, какъ индійскіе колдуны тѣхъ змѣй, которыхъ они вѣшаютъ себѣ на шею".
Онъ сошелъ съ лѣстницы, повидался съ экономкой, упомянулъ безпечно объ отъѣздѣ лэди Перріамъ, словно это была самая простая вещь въ мірѣ, убѣдился, что съ этой стороны не добьется никакихъ свѣдѣній, и оставилъ Плэсъ съ обычнымъ невозмутимымъ лицомъ. Однако міръ значительно измѣнился въ его глазахъ, и онъ уже былъ далеко не такъ увѣренъ въ присвоеніи себѣ тѣхъ земель, которыя онъ и отецъ его съ такимъ искусствомъ и ловкостью присоединяли къ Перріамскому имѣнію.
Въ одномъ только онъ не сомнѣвался,-- въ томъ, что отмстить, если ему не удастся завладѣть землями.