ГЛАВА LVI.
Не мытьемъ, такъ катаньемъ.
Лицо м-ра Бэна было очень, серьёзно, когда онъ ѣхалъ обратно въ Монкгемптонъ. Сдержанная улыбка, улыбка веселаго торжества, исчезла съ его губъ, и во взглядѣ его выражалась рѣшимость, не обѣщавшая ничего добраго для его враговъ. Онъ не остановился у своего дома въ Гай-Стритѣ, но проѣхалъ далѣе и остановился у другого дома, того же размѣра, но съ большими претензіями на величіе, чѣмъ солидное и скромное жилище м-ра Бэна. Этотъ домъ стоялъ нѣсколько въ сторонѣ отъ улицы, и передъ переднимъ фасадомъ его разстилался фруктовый садъ, охраняемый желѣзной рѣшеткой, съ широкими воротами справа, и полу-круглой аллеей, посыпанной пескомъ, для проѣзда экипажей. Достоинство этого добраго стараго дома съ претензіей на родовитость нѣсколько роняла боковая дверь, продѣланная по лѣвую руку отъ оконъ столовой, дверь, украшенная большой мѣдной доской, а ночью красной лампой, горѣвшей надъ ней. То было жилище почтеннаго гражданина, домового врача Перріамовъ, м-ра Стимпсона.
Было два часа пополудни, время, въ которое м-ръ Стимпсонъ угощалъ себя сытнымъ и обильнымъ полдникомъ, запивая его рюмкой или двумя особеннаго, имъ выбраннаго хереса. М-ръ Стимпсонъ былъ семейный человѣкъ, но онъ поздно женился, и привычки холостяка сохранились за нимъ, не смотря на миссисъ Стимпсонъ и маленькихъ Стимпсоновъ. Такимъ образомъ, пока жена и дѣти шумно завтракали въ столовой, докторъ ѣлъ свою баранину и пилъ свой хересъ въ кабинетѣ, гдѣ его не тревожилъ дѣтскій гамъ и дѣтская неопрятность.
М-ру Бэну посчастливилось застать м-ра Стимпсона за его полдникомъ -- занятаго бисквитами и выбирающаго кусочки получше въ стильтонскомъ сырѣ, которымъ по временамъ благодарные паціенты вознаграждали труды м-ра Стимпсона.
-- Садитесь, Бэнъ,-- сказалъ онъ съ дружеской фамильярностью,-- и угоститесь рюмкой этого хереса. Тутъ нѣтъ сахара или водки, и ровно никакой примѣси. Въ домѣ у васъ, надѣюсь, все обстоитъ благополучно. Вы какъ будто блѣдны. Миссъ Бэнъ отлично ведетъ хозяйство... удивительная молодая особа, образецъ для всего Монкгемптона..
-- Да, мои дочери здоровы. Онѣ добрыя дѣвушки.
-- Отличныя дѣвушки, сэръ; первый сортъ; дѣвушки, какихъ въ наше время не часто встрѣтишь,-- произнесъ докторъ съ энтузіазмомъ и такимъ видомъ, какъ будто бы ему самому извѣстно объ обѣихъ миссъ Бэнъ гораздо больше, чѣмъ ихъ отцу.
-- Мое семейство здорово, благодареніе Боіу,-- проговорилъ м-ръ Бэнъ, выпивъ рюмку любимаго докторскаго хересу, острой жидкости, которую докторъ словно размѣшивалъ какимъ-нибудь снадобьемъ.-- Я не о нихъ пріѣхалъ говорить.
-- Надѣюсь, что и не о себѣ,-- вскричалъ докторъ, зорко оглядывая м-ра Бэна и будучи не прочь открыть признаки какой-нибудь хронической болѣзни, которая бы сдѣлала Шадрака Бэна такимъ же выгоднымъ паціентомъ, какимъ была его жена.
-- Я пріѣхалъ поговорить о болѣе серьёзномъ дѣлѣ, чѣмъ моя болѣзнь.
-- Боже милостивый! М-ръ Бэнъ, вы пугаете меня.
-- Вы и не такъ испугаетесь, когда я все выскажу,-- замѣтилъ м-ръ Бэнъ серьёвно.-- Вамъ извѣстно, какое положеніе я занималъ относительно сэра Обри Перріама.
-- Положеніе довѣреннаго лица, лолагаю.
-- Нѣтъ, больше того, друга. Я служилъ ему и почиталъ его, какъ никакого другого человѣка. Я гордился тѣмъ, что онъ мой патронъ... съ ранней молодости привыкъ я заботиться объ его интересахъ. Послѣ того, какъ его разбилъ параличъ, я сталъ его правою рукой, какъ вамъ извѣстно. Его безпомощность только тѣснѣе сблизила насъ. Мнѣ казалось, что я ухаживаю за любимымъ отцомъ.
-- Эти чувства дѣлаютъ честь вашему уму и сердцу,-- сказалъ докторъ съ жаромъ, недоумѣвая, къ чему клонились всѣ эти объясненія, повидимому, совсѣмъ праздныя.
-- Вы припомните, быть можетъ, что когда вы посовѣтовали мнѣ вторично отвезти мою бѣдную жену въ Каннъ, я не вполнѣ охотно сдѣлалъ это, хотя не въ моихъ привычкахъ отступать отъ выполненія долга, какъ бы ни былъ онъ тягостенъ. Дѣло въ томъ, что мнѣ не хотѣлось покидать моего стараго друга и патрона въ его безпомощномъ состояніи. Быть можетъ, то было предчувствіе; быть можетъ, предостереженіе свыше, но несомнѣнно, что мнѣ крайне не хотѣлось покидать его, хотя бы на нѣсколько недѣль. Судите, поэтому, о моемъ ужасѣ, когда, вернувшись, а услышалъ, что онъ умеръ.
-- То былъ тяжкій ударъ, несомнѣнно,-- воскликнулъ м-ръ Стимпсонъ, дивясь все болѣе и болѣе этимъ непонятнымъ жалобамъ.
-- Я услышалъ, что онъ умеръ... скоропостижно, неожиданно взять отъ насъ. Уже до моего возвращенія его поспѣшили закопать въ землю.
-- Не говорите, что его поспѣшили закопать въ землю,-- протестовалъ м-ръ Стимпсонъ; -- похороны, хотя и строго семейныя, были великолѣпны. Я самъ на нихъ присутствовалъ, помните. Ни въ чемъ не было недостатка.
-- Да, ни въ чемъ, кромѣ одного... слѣдствія надъ мертвымъ тѣломъ.
-- Слѣдствія? Оно было бы излишне, дорогой Бэнъ. Допустимъ, что смерть сэра Обри застала насъ нѣсколько врасплохъ, но все же ее нельзя причислить въ числу скоропостижныхъ. Онъ былъ неизлечимъ и могъ каждую минуту умереть, не возбуждая удивленія во врачѣ, знакомомъ съ его положеніемъ. Сердце было давно уже не въ порядкѣ. Я нисколько не сомнѣваюсь, что сердце было непосредственной причиной смерти.
-- Не кажется ли вамъ, что анатомированіе лучше бы рѣшило этотъ вопросъ, чѣмъ догадки или теорія?
-- Анатомированіе не вернуло бы сэра Обри къ жизни, а было бы крайне тяжело для лэди Перріамъ.
-- Понимаю. Вы больше заботились о живыхъ, чѣмъ о мертвыхъ.
-- Я ничего не могъ сдѣлать для мертваго, но могъ причинить безполезное страданіе живымъ,-- отвѣчалъ м-ръ Стимпсонъ съ оскорбленнымъ достоинствомъ.
Ему не нравилось, что м-ръ Бэнъ порицаетъ образъ его дѣйствій.
-- И вы не пытались проникнуть причину смерти сэра Обри? Вы почли за рѣшеное дѣло, что онъ умеръ отъ аневризма.
-- Я не говорилъ, что онъ умеръ отъ аневризма,-- сказалъ м-ръ Стимпсонъ, смущаясь,-- я сказалъ только, что у него сердце было не въ порядкѣ. Но органическаго поврежденія не было.
-- Какъ долго былъ онъ мертвъ, когда вы его увидѣли?
-- Нѣсколько часовъ. За мной прислали утромъ, а онъ умеръ вскорѣ послѣ полуночи. Я нашелъ лэди Перріамъ въ отчаянномъ положеніи, ударъ почти сразилъ ее. Еслибы я заботился въ это время больше о мертвыхъ, чѣмъ о живыхъ, у ней открылась бы безъ всякаго сомнѣнія нервная горячка.
-- Вы, слѣдовательно, устремили все свое вниманіе на живую паціентку и не безпокоились объ умершемъ?
-- Мнѣ нечего было съ нимъ дѣлать.
-- Вы не изслѣдовали трупа?
-- Къ чему? Я не желалъ тревожить покойника. Миссисъ Картеръ исполнила все, что слѣдуетъ. Сэръ Обри былъ уже обмыть и убранъ, когда я увидѣлъ его.
-- А! миссисъ Картеръ убирала его, не правда ли? Гдѣ былъ его вѣрный, старый слуга, Чепденъ? Почему онъ не присутствовалъ при этой печальной церемоніи?
-- Онъ лежалъ въ постели, страдая подагрой... или, вѣрнѣе, жертвой своей невоздержности. Онъ оставилъ Перріамъ-Плесъ до похоронъ совсѣмъ разбитымъ человѣкомъ и вернулся во Францію, щедро награжденный, хотя завѣщаніе сэра Обри еще не было вскрыто. Лэди Перріамъ наградила его вѣрную службу изъ своего кошелька.
-- Сэръ Обри очень измѣнился, полагаю? Вы, быть можетъ, не поглядѣли ему въ лицо?
-- Да, я глядѣлъ ему въ лицо. Комната была нѣсколько темна, но я замѣтилъ перемѣну въ лицѣ, даже болѣе замѣтную перемѣну, чѣмъ обыкновенно производитъ смерть.
-- Это не заронило подозрѣнія въ вашемъ умѣ?
-- Боже праведный, нѣтъ! Какое же подозрѣніе могло у меня возникнуть?
-- То, что сэръ Обри умеръ неестественной смертью.
-- М-ръ Бэнъ, вы съ ума сошли?
-- Надѣюсь, что нѣтъ; но я ломалъ голову надъ внезапной и на мой взглядъ таинственной смертью моего патрона, пока въ умѣ моемъ не зародилось страшнаго подозрѣнія. Почему вы не были призваны раньше къ покойнику? Почему часы протекли и тѣло было уже убрано, прежде чѣмъ рѣшились послать за вами.
-- Я приписываю все не совсѣмъ обыкновенному въ этомъ случаѣ разстройству лэди Перріамъ.
-- Ну, быть можетъ, я ошибаюсь. Пожалуйста, не думайте, что я хоть сколько-нибудь подозрѣваю лэди Перріамъ. Такой мысли мнѣ и въ голову не приходитъ. Она несомнѣнно такъ же невинна, какъ и хороша. Никогда не слыхалъ я, чтобы сэръ Обри на нее пожаловался. Никогда не слыхалъ я, чтобы и она жаловалась на свою судьбу. Особа, которую я подозрѣваю, это миссисъ Картеръ -- эта тихая, молчаливая, сдержанная особа.
-- Крайне сдержанная особа, съ этимъ я согласенъ. Но я не вижу, какой мотивъ могла она имѣть -- уморить сэра Обри?
-- Она могла думать, что въ завѣщаніи ей отказана большая сумма. Въ минуту слабости онъ могъ сдѣлать ей обѣщаніе такого рода, и оно возбудило ея жадность.
М-ръ Стимпсонъ ерошилъ свои жидкіе, сѣдые волосы до тѣхъ поръ, пока они буквально не встали дыбомъ. М-ръ Стимпсонъ былъ очень блѣденъ и казался сильно разстроеннымъ, когда схватилъ графинъ и налилъ себѣ другую рюмку хереса, чтобы подкрѣпить себя противъ ужасныхъ предположеній Шадрака Бэна.
-- Я этому не вѣрю,-- вскричалъ онъ.-- Къ чему вы пришли пугать меня такими бреднями только за то, что я пощадилъ чувства хорошо воспитанной и деликатной лэди и постарался избавить ее отъ пытки коронерскаго слѣдствія? Какой мотивъ руководитъ вашими инсинуаціями, м-ръ Бэнъ?
-- Просто желаніе предостеречь васъ. Я съ самаго начала подумалъ, что въ смерти сэра Обри есть что-то неладное. Обстоятельства, возникшія впослѣдствіи, только подтвердили это мнѣніе. Я счелъ своимъ долгомъ предостеречь васъ. Въ случаѣ какого открытія, ваша репутація можетъ пострадать... васъ могутъ обвинить въ небрежности. Примите мой совѣтъ, м-ръ Стимпсонъ, и ни слова объ этомъ, пока я или другой кто не сообщитъ вамъ чего новаго. Прощайте. Я очень занятъ и не могу долѣе оставаться.
-- М-ръ Бэнъ, мой дорогой Бэнъ, ради самого неба выскажитесь яснѣе, закричалъ докторъ жалобно; но Шадракъ Бэнъ покинулъ комнату, прежде чѣмъ тотъ успѣлъ удержать его, и оставилъ доктора въ крайнемъ смущеніи.
"Я ловко, однако, закинулъ крючекъ", подумалъ стряпчій, направляясь отъ доктора въ банкъ. "Если лэди Перріамъ перемѣнитъ мысли и согласится исполнить мое желаніе, то мнѣ легко будетъ отказаться отъ всего, что я сказалъ. Если нѣтъ, то вотъ закладка той мины, которая должна ее погубить".
Онъ прошелъ въ банкъ, получилъ деньги по двумъ или тремъ небольшимъ чекамъ, которые нашелъ въ карманѣ съ недѣлю или двѣ, и затѣмъ спросилъ: можетъ ли онъ видѣть м-ра Стендена.
-- М-ръ Стенденъ уѣхалъ изъ Монкгемптона. Не позвать ли къ вамъ м-ра Фильпотса?-- возразилъ клеркъ.
-- Нѣтъ, мнѣ нужно видѣть самого м-ра Стендена. Какъ вы думаете: не вернется онъ черезъ день или два?
-- Не имѣю понятія, но спрошу у м-ра Фильпотся, если вамъ угодно. Я полагаю, что это ему извѣстно,-- отвѣчалъ клеркъ вѣжливо, желая угодить такому хорошему кліенту, человѣку, который нѣкоторымъ образомъ представлялъ перріамское помѣстье.
-- Пожалуйста, будьте такъ добры, и если вы узнаете, куда онъ уѣхалъ, то я буду вамъ вдвойнѣ благодаренъ.
Клеркъ удалился во внутреннія комнаты и скоро вернулся, улыбаясь.
-- М-ръ Фильпотсъ получилъ какъ разъ сегодня утромъ отъ него письмо, сэръ. М-ра Стендена ожидаютъ не такъ скоро назадъ. Онъ находится въ Антверпенѣ.
-- Въ Антверпенѣ?
-- Да, сэръ; онъ собрался, кажется, путешествовать. Его письмо изъ Антверпена. Онъ пишетъ, что немедленно ѣдетъ дальше, по Рейну, но пишетъ изъ гостинницы Питеръ-Поль, въ Антверпенѣ.
-- Благодарю васъ. Я напишу ему сегодня же. Мнѣ нужно посовѣтоваться съ нимъ насчетъ небольшого клочка земли, прилегающаго къ Декановой усадьбѣ. Прощайте.
Шадракъ Бэнъ вернулся домой. Онъ теперь узналъ все, что могъ узнать въ Монкгемптонѣ.
"Въ Антверпенѣ!" думалъ онъ, "въ Антверпенѣ. Все говоритъ за то, что лэди Перріамъ и Эдмондъ Стенденъ въ заговорѣ, и она отправилась вслѣдъ за нимъ. Куда иначе могла она уѣхать? Она смѣло сознается въ любви къ нему въ своемъ письмѣ ко мнѣ. Она поѣхала за нимъ въ Антверпенъ, чтобы обвѣнчаться съ нимъ, по всей вѣроятности, если я этому не помѣшаю. Но было бы странно, еслибы я не помѣшалъ этой свадьбѣ. Желалъ бы я знать, сколько времени идетъ пароходъ въ Антверпенъ? Да, самымъ короткимъ будетъ отправиться изъ Дувра въ Остенде, а оттуда по желѣзной дорогѣ. Да, я изберу этотъ путь и долженъ попасть въ Дувръ съ вечернимъ поѣздомъ".
Агентъ былъ человѣкъ рѣшительный. Онъ отправился въ свою контору, отдалъ словесныя приказанія и продиктовалъ страницу или двѣ письменныхъ инструкцій своимъ клеркамъ, сказалъ имъ, что отправляется въ Бельгію по дѣлу на нѣсколько дней, распорядился насчетъ доставки ему писемъ и телеграммъ, уложилъ свой чемоданъ, объявилъ о своемъ отъѣздѣ удивленнымъ дѣтямъ, позавтракалъ бараниной, хотя и безъ всякаго аппетита, и явился на станцію къ поѣзду, отходившему въ 3 ч. 45 м., который доставилъ его въ Лондонъ въ четверть девятаго, то-есть во-время, чтобы захватить поѣздъ, отходившій въ Дувръ.
Въ полночь онъ уже стоялъ на палубѣ маленькаго парохода, вдыхая ароматическій августовскій воздухъ и размышляя о предстоящемъ ему образѣ дѣйствій.
Онъ слѣдовалъ за Сильвіей Перріамъ съ опредѣленнымъ намѣреніемъ. Если ему не удастся сдѣлать ее своей женой, онъ намѣревался изобличить ее. Мрачное подозрѣніе, зародившееся въ его умѣ, превратилось въ твердую увѣренность.
Онъ крѣпко вѣрилъ, что сэра Обри Перріама уморила его жена преждевременно.