II.
Она повторила себѣ то же самое въ уединеніи своей спальни, въ томъ уединеніи, въ которомъ наименѣе правдивый говоритъ правду. Она повторила это себѣ и на слѣдующее утро. Возможно ли, чтобы для нея открылся новый интересъ къ жизни? Вѣдь другіе, профессоръ Фортъ, напримѣръ, жили и живутъ умомъ и повидимому очень довольны и счастливы. Почему не жить и ей также? Сердце у ней окаменѣло, и что же теперь можетъ помѣшать ей жить умомъ?
-- Миссисъ,-- докладываетъ Томми, появляясь въ дверяхъ маленькой пріемной, интимной комнаты, окнами во дворъ, куда всѣ три лэди забрались по особому случаю,-- пришелъ джентльменъ отъ Гиггинса и Роусона и дожидается въ передней.
Это уже другой Томми; прежній успѣлъ за это время вырости и окончательно развратиться, а потому и былъ удаленъ. Новый Томми, крошечный мальчикъ съ лицомъ херувима, оставляетъ желать многаго по части знанія имъ своего дѣла.
-- Джентльменъ отъ Гиггинса и Роусона!-- съ негодованіемъ повторяетъ миссисъ Чорчиль;-- у Гиггинса и Роусона нѣтъ джентльменовъ, это холщевой магазинъ! Спроси, что ему нужно.
Херувимъ удаляется съ трепетомъ, и вниманіе его госпожи, отвлеченное его появленіемъ, обращается снова къ тому предмету, который вызвалъ ее сюда вмѣстѣ съ своими внучками. Это -- мытье собакъ, занятіе, періодически выполняемое Сарой.
Дженъ уже вымытъ; онъ большая выскочка и всюду лѣзетъ впередъ. Бѣлѣе снѣгу, очищенный отъ индиго и охры, онъ больше не смѣшенъ, и очень красиво и величественно возлежитъ на коврѣ. Теперь очередь злополучной Слютти, погруженной въ ванну съ намыленной жирной спиной, которую изо всей мочи скребетъ сильная, бѣлая ручка Сары.
Пончъ сидитъ поодаль въ подавленномъ состояніи духа, такъ какъ знаетъ, что та же участь предстоитъ и ему, но пытается увѣрить себя, что можетъ избѣжать ее, если будетъ держаться въ сторонѣ и не отвѣчать на обращаемые къ нему вопросы.
Белинда сидитъ тутъ же, по временамъ помогая Сарѣ справляться съ Слютти, когда послѣдняя начинаетъ особенно барахтаться; время отъ времени она переворачиваетъ страницы стихотвореній Броунинга, которыя лежатъ открытыя у нея на колѣняхъ, и за которыя она принялась, выполняя свою программу: жить отнынѣ исключительно умомъ.
Томми снова появляется.
-- Миссисъ, извините, пришла леди съ тамбуриномъ.
-- Лэди съ тамбуриномъ?-- повторяетъ миссисъ Чорчиль съ ужасомъ въ голосѣ.-- Что ты хочешь этимъ сказать, Томми? Лэди не ходятъ съ тамбуриномъ по улицѣ! Ты хочешь сказать должно быть женщина съ тамбуриномъ? Прогони ее.
Вторично Томми удаляется сконфуженный, но не надолго. Послѣ краткаго отсутствія онъ возвращается.
-- Извините, какой-то человѣкъ желаетъ васъ видѣть и дожидается въ передней.
-- Человѣкъ!-- соображаетъ миссисъ Чорчиль.-- Ну вотъ такъ-то лучше; какой-нибудь прикащикъ должно быть! Сказалъ онъ изъ какого магазина?
-- Извините, миссисъ, я не думаю, чтобы это былъ джентльменъ изъ... я не думаю, чтобы онъ пришелъ изъ магазина. Онъ сказалъ, что его фамилія Фортъ и велѣлъ мнѣ передать вамъ эту карточку,-- поясняетъ Томми, подавая карточку миссисъ Чорчиль.
Посмотрѣвъ на карточку, миссисъ Чорчиль вскакиваетъ съ мѣста, съ легкимъ возгласомъ.
-- Праведное небо!-- восклицаетъ она въ смущеніи,-- это профессоръ Фортъ. Съ какой стати Томми ты его называешь человѣкомъ и держишь въ передней? Проси его немедленно въ гостиную.
-- Извините,-- оправдывается стыдливымъ голосомъ Томми,-- вы не приказывали мнѣ называть ихъ джентльменами.
-- Пришелъ-таки!-- кричитъ Сара торжествующимъ тономъ, выглядывая съ сіяющимъ лицомъ изъ-за мыльной пѣны.-- Какъ вы думаете пріятно ему будетъ видѣть, какъ я мою собакъ?
-- Не могу представить себѣ, съ какой стати онъ явился,-- говоритъ миссисъ Чорчиль, раздосадованнымъ тономъ.-- У этого народа нѣтъ никакого такта. Я никогда не знала, о чемъ съ нимъ говорить. Прошу тебя, Сара, не вздумай опять водить его за носъ! Тебѣ, быть можетъ, это и весело, но намъ съ Белиндой онъ положительно помѣшаетъ.
-- Мнѣ онъ не помѣшаетъ!-- возражаетъ Белинда, холодно;-- я довольна, что онъ пришелъ. Мнѣ надо съ нимъ поговорить! Я не думаю, чтобы онъ пришелъ для Сары. Онъ пришелъ для меня.
Она говоритъ это холоднымъ, положительнымъ, равнодушнымъ тономъ. Такъ же холодно, равнодушно и спокойно поднимается она по лѣстницѣ и входитъ въ гостиную, напутствуемая порученіемъ сестры:
-- Скажи ему, что я сейчасъ приду, но что для меня долгъ важнѣе даже любви, а потому я должна сначала докончить мытье Слютти.
М-ръ Фортъ глядитъ на дверь въ тотъ моментъ, какъ входитъ Белинда, и невыразимое чувство облегченія выражается на его лицѣ, когда онъ видитъ, что она одна.
-- Я взялъ смѣлость явиться къ вамъ,-- начинаетъ онъ, но она перебиваетъ его:
-- Я рада васъ видѣть,-- сказала она, глядя ему прямо въ глаза съ холодной искренностью. Я желала переговорить съ вами. Садитесь пожалуйста.
И однако, теперь, когда она можетъ удовлетворить своему желанію, она, повидимому, не знаетъ что сказать.
Согласно своимъ зябкимъ привычкамъ, Фортъ усѣлся у камина, напротивъ окна, а она садится по другую сторону. Въ то время, какъ она глядитъ ему въ лицо, цѣлый вихрь мучительныхъ воспоминаній налетаетъ на ея бѣдную душу. Среди шума и суматохи прошлаго вечера память въ ней работала далеко не такъ живо. Она подумала, что можетъ безъ боли увидѣться съ нимъ, лишь съ тѣмъ застывшимъ равнодушіемъ, съ какимъ она теперь взираетъ на все и всѣхъ. И вотъ теперь оказывается, что въ каждой морщинѣ, проведенной размышленіемъ надъ его глазами, въ каждой недовольной складкѣ, сложившейся вокругъ его рта, гнѣздится демонъ воспоминанія.
Маленькая, зимняя, омраченная густымъ туманомъ лондонская гостиная уступила мѣсто солнечному дрезденскому салону.
Въ ушахъ снова раздаются ѣдкія насмѣшки Сары надъ ея поклонникомъ и смѣхъ Райверса, сопровождающій ихъ. Сотня незначительныхъ замѣчаній Райверса касательно слабостей послѣдняго, его манеры вѣчно кутаться, его скупости, его пищеваренія, замѣчанія, казавшіяся пустыми и веселыми тогда, когда они произносились, и представляющіяся теперь торжественными и зловѣщими, снова хлынули въ ея голову. О! неужели же сердце ея не можетъ обратиться въ камень! Нѣтъ, оно должно стать камнемъ, должно! и станетъ!
Молчаніе ея длится долѣе, чѣмъ она это сознаетъ, и нѣкоторая обида звучитъ въ тонѣ ея посѣтителя, когда онъ произноситъ:
-- Надѣюсь, что я не помѣшалъ вамъ своимъ визитомъ?
-- Нисколько! нисколько!-- поспѣшно отвѣчаетъ она; но спокойствіе, съ какимъ она вошла въ комнату и поздоровалась съ нимъ, покинуло ее. Лихорадочный румянецъ горитъ на ея щекахъ и торопливость слышна въ ея рѣчахъ.
-- Какъ уже я говорила вамъ, я рада васъ видѣть. Я желаю поговорить съ вами. Отчего вы не уѣхали обратно въ Оксфордъ?
-- Я уѣду съ пятичасовымъ поѣздомъ,-- отвѣчаетъ онъ,-- и думаю, что не могу лучше воспользоваться остающимся временемъ, какъ...
-- Да, да, понимаю,-- кричитъ она, рѣзко перебивая его любезности.-- Я хотѣла спросить у васъ, я хочу, чтобы вы мнѣ сказали, я думаю, что вы самый компетентный въ этомъ судья, вполнѣ ли возможно для человѣка жить исключительно однимъ умомъ?
Онъ съ сомнѣніемъ глядитъ на нее. Такой вопросъ въ устахъ особы, принадлежащей къ фамиліи Чорчиль! Урокъ, данный ему Сарой, сдѣлалъ его очень недовѣрчивымъ.
-- Я хочу сказать,-- говоритъ она, нервно вертя японскимъ вѣеромъ, который она взяла въ руки, чтобы защитить лицо отъ огня,-- лицо, которое горитъ, но не отъ каминнаго жара,-- я хочу сказать,-- продолжаетъ она нѣсколько задыхаясь,-- дѣйствительно ли вы думаете, что самая пріятная жизнь, самая удовлетворительная во всякомъ случаѣ... жизнь, всего менѣе подверженная разочарованіямъ... это та, которая построена на... на книгахъ знаете... на умственныхъ интересахъ?
-- Вамъ извѣстно,-- отвѣчаетъ онъ сухо,-- что направленіе всего моего преподаванія клонится къ тому, чтобы доказать, что стремленіе къ знанію /есть единственное, которое дѣйствительно, безусловно вознаграждаетъ затраченныя усилія.
-- Вы такъ думаете?-- возражаетъ она, задыхаясь и торопливо наклоняясь впередъ, устремляя свои большіе, тоскующіе глаза на него.-- Вы думаете, что этого, что это можетъ удовлетворить человѣка, что кромѣ этого ничего не умно!
Въ тонѣ, какимъ она произноситъ эту послѣднюю фразу, звучить невыразимая и страстная печаль. О, еслибы онъ могъ дать въ ей замѣну счастія, съ какимъ восторгомъ она упала бы къ его ногамъ и благословила его.
-- Такъ какъ знанію нѣтъ предѣловъ,-- начинаетъ онъ, но она снова перебиваетъ его.
-- Нѣтъ, нѣтъ, конечно нѣтъ! Я понимаю! но какъ пріобрѣсти знанія, вотъ вопросъ! я думала... я полагала... я надѣялась.... что можетъ быть вы поможете мнѣ въ этомъ... согласитесь руководить мною!
Снова онъ подозрительно взглядываетъ на нее. Вѣдь съ этимъ самымъ требованіемъ лживая Сара начала свой походъ на него? Не такого же ли разбора эта жажда знанія и не потухнетъ ли такъ же быстро и легко?
-- Разумѣется,-- торопится она, перетолковывая смыслъ его колебанія,-- я не могу ожидать, чтобы вы тратили на меня много времени, но я думала, что... что, быть можетъ, вы согласитесь только направить меня... одолжите мнѣ время отъ времени какую-нибудь книгу.
-- Я не имѣю привычки ссужать книгами,-- отвѣчаетъ онъ все еще подозрительно,-- но былъ бы счастливъ сдѣлать исключеніе въ вашу пользу, еслибы могъ повѣрить, что ваше желаніе образовать себя искреннее.
-- Искреннее,-- кричитъ она съ негодованіемъ и удивленіемъ.-- Но почему же оно будетъ неискреннее, какой мотивъ можетъ у меня быть для притворства.
Нѣкоторое смущеніе пополамъ съ досадой выражается на его лицѣ.
-- Вы не забыли, конечно,-- говоритъ онъ,-- что когда-то и ваша сестра притворялась, что интересуется литературой...
Онъ внезапно умолкаетъ, такъ какъ особа, которой его слова касаются, входитъ въ комнату подъ прикрытіемъ бабушки и цѣлой своры чистенькихъ собакъ.
-- Какъ поживаете?-- кричитъ она, подавая ему руку съ такой веселой добродушной улыбкой, точно они разстались только наканунѣ и величайшими друзьями. Воспоминаніе о непріятномъ объясненіи, сопровождавшее ихъ послѣднее свиданіе, повидимому, не смущаетъ ее ни мало. Нѣтъ сомнѣнія также и въ томъ, что она приписываетъ себѣ всю честь настоящаго визита.
Но такому заключенію отнюдь не соотвѣтствуетъ поспѣшность, съ какой ея эксъ-поклонникъ берется за шляпу, бормоча что-то про поѣздъ, на которой боится опоздать.
-- А что же книги?-- говоритъ Белинда съ смущеніемъ и колебаніемъ, когда доходитъ очередь до нея проститься съ никъ.-- Вы не забудете, что обѣщали мнѣ книгъ.
Ей кажется, что онъ какъ будто уноситъ съ собой ея новую, слабую лихорадочную надежду, и она не въ силахъ упустить ее безъ всякой борьбы.
-- Я подумаю объ этомъ,-- поспѣшно отвѣчаетъ онъ, бросая подозрительный взглядъ на Сару,-- я... я увѣдомлю васъ.
-- Что эта за исторія съ книгами?-- спрашиваетъ Сара любопытно, какъ скоро дверь за нимъ затворилась. Развѣ онъ собирается ссужать тебя книгами? Старый дуракъ. Вѣдь и мое юное сердце онъ соблазнилъ когда-то посредствомъ книгъ! Я думаю, что онъ собирается послѣдовать примѣру Іакова: не получивъ Рахили, онъ пытается заполучить Лію? Ну, Лія, что ты на это скажешь
-- Что у него за манера ёрзать на стулѣ!-- говоритъ миссисъ Чорчиль съ досадой, направляясь въ стулу, на которою передъ тѣмъ сидѣлъ гость, чтобы поправить на немъ чехолъ.-- Эти свободные чехлы никуда не годятся. Ну я надѣюсь покрайней мѣрѣ, что онъ не скоро повторитъ свой визитъ... Одно несомнѣнно: что никто изъ насъ не выражалъ желанія поскорѣе увидѣть его снова.
-- Если я и не выражала этого, то думала,-- отвѣчаетъ Белинда раздражительно.-- Я желаю снова увидѣть его.
Въ отвѣтъ на это миссисъ Чорчиль только пожимаетъ плечами. Она и Сара усвоили себѣ въ послѣднее время эту манеру въ отвѣтъ на взрывы досады у Белинды,-- взрывы, часто повторяющіеся и по поводу всякихъ пустяковъ, такъ какъ нѣкогда мягкій и кроткій характеръ Белинды сталъ совершенно неузнаваемъ.
-- Какъ онъ курьезно дуренъ собой -- кричитъ Сара, я не могу безъ смѣха глядѣть на него. Онъ напоминаетъ мнѣ то, какъ Чарльзъ Ламбъ описываетъ миссисъ Конради: -- "всякій, кто хоть разъ видѣлъ миссисъ Конради, объявлялъ, что это самая некрасивая женщина, какую только ему случалось встрѣчать въ жизни. Минута, когда вы увидите ее, становится эпохой въ вашей жизни".
Миссисъ Чорчиль лѣниво смѣется.
-- Какая у тебя память дитя мое.
-- Я помню и дальше,-- заявляетъ Сара, поощренная похвалой: "Никто не скажетъ, чтобы ее можно было забыть, разъ увидѣвши. Никто и никогда не извинялся передъ ней въ томъ, что встрѣтивъ ее на улицѣ, не узналъ. Никто бы не повѣрилъ такому заявленію".
-- Ты всегда была къ нему несправедлива,-- строго замѣчаетъ Белинда,-- въ немъ есть одна сторона, умственная его сторона, которую ты совершенно неспособна оцѣнить!
-- Совершенно!-- соглашается миролюбиво ея сестра,-- да и ты также надѣюсь!
-- Я по крайней мѣрѣ знаю, что она у него есть!-- сердито кричитъ Белинда, безпокойно забѣгавъ по комнатѣ,-- манера, которую она усвоила въ послѣдній годъ и которая довольно непріятна для ея сожительницъ.-- Я признаю ее, я допускаю ее, я бы желала подражать ей, если бы могла.
-- Съ какихъ это поръ?-- сухо вопрошаетъ Сара.
Въ ея повидимому невинномъ вопросѣ есть что-то такое, что больно задѣваетъ разстроенные нервы Белинды.
-- Тяжело видѣть,-- что надъ человѣкомъ смѣются и стараются нарядить его въ шутовскій колпакъ, когда онъ употребляетъ всѣ усилія для самоусовершенствованія! Стоитъ ли стараться при такихъ условіяхъ. Стоитъ ли бороться...
Она заливается слезами и убѣгаетъ изъ комнаты.
-- Ея характеръ становится невозможнымъ!-- восклицаетъ миссисъ Чорчиль, поднимая къ небу свои хорошенькія, старушечьи, бѣлыя ручки.
Но Сара замѣчаетъ на это: -- Бѣдняжка!-- и цѣлуетъ собачекъ.