ПЕРІОДЪ ВТОРОЙ.
I.
Ноябрь на дворѣ; второй разъ уже наступалъ этотъ мѣсяцъ съ тѣхъ поръ, какъ Чорчили вернулись изъ Дрездена. Вторично лѣто смѣнило весну, и вторично осень послѣдовала за лѣтомъ. Прошло цѣлыхъ полтора года. Время неутомимо несется на своихъ мощныхъ крыльяхъ, и столѣтія безсильны связать ихъ,-- а приноситъ оно съ собою различные дары: кому -- удовлетворенное честолюбіе; кому -- суровую бѣдность; кому -- цѣлый рядъ удовольствій; кому -- домъ умалишенныхъ, а кому и могилу. Въ большинствѣ же, время одаряетъ одними мелкими радостями и горестями, слишкомъ ничтожными для того, чтобы оставить по себѣ какой-нибудь слѣдъ.
Что принесло оно Чорчилямъ? Миссисъ Чорчиль получила прекрасную, новую челюсть съ зубами. Сарѣ время поднесло шестерыхъ новыхъ поклонниковъ и новую собачку; Белиндѣ -- такое умѣнье различать шаги почтальона, и вдали, и вблизи, что она могла бы поспорить въ этомъ отношеніи съ кѣмъ угодно изъ обитателей своей или всякой другой улицы. До возвращенія въ Англію, она радовалась при мысли о частомъ разносѣ почты въ Лондонѣ. Но не прошло и полгода, какъ ей стала ненавистна эта самая почта.
Цѣлыхъ полтора года ждала Белинда, и ни разу слухъ ея не былъ обрадованъ тѣми шагами, къ которымъ она прислушивалась съ такимъ томительнымъ нетерпѣніемъ. Райверсъ ни разу не написалъ. Ни разу не явился онъ лично объяснить свое молчаніе. Онъ просто на просто исчезъ изъ ея жизни. Вотъ и все!
Онъ, конечно, былъ воленъ приходить и не приходить; она повторяла себѣ это неустанно, убѣждая себя, что не въ правѣ сердиться на него за то. Но онъ омрачилъ ей свѣтъ солнца и отнялъ всю радость у жизни. По его милости ей стала постылою и жизнь, и природа. Лѣто съ его пышной красой, осень съ ея тихой прелестью -- для нея сдѣлались безусловно скучны и неинтересны.
-- Еслибы даже онъ вернулся ко мнѣ,-- говорила она сама себѣ,-- еслибы я даже дожила до девяносто-лѣтняго возраста и видѣла его каждый день и каждую минуту, пока не умерла, то и это не вознаградило бы пустоту этихъ дней: они на вѣки останутся мертвыми, потерянными днями въ моей жизни!
По временамъ и даже очень часто она возмущалась противъ мысли, которая гложетъ ея сердце и портитъ ея жизнь. Она вычеркнетъ его изъ своей жизни; она вычеркнетъ ту часть своей жизни, въ которой онъ игралъ роль.
-- Я была счастлива и довольна своей судьбой, пока его не знала,-- говорила она себѣ просто съ негодованіемъ; -- онъ существовалъ самъ по себѣ, а я сама по себѣ; онъ улыбался, какъ и теперь -- желала бы я знать, улыбается ли онъ теперь?-- и это меня вовсе не касалось. Онъ не застилъ мнѣ солнца; онъ не мѣшалъ мнѣ ѣсть, говорить, дышать. Пусть все станетъ по старому! Неужели же это невозможно? Я хочу, чтобы все было по старому!
На минуту она чувствуетъ себя сильной и доброй; принимается весело напѣвать; снова ощущаетъ, что она молода. Но затѣмъ тоска опять охватываетъ ее. Онъ ушелъ, ушелъ, совсѣмъ ушелъ! И весь міръ, жизнь, вселенная пусты, скучны, отвратительны!
Ноябрь мѣсяцъ наступилъ; день склоняется въ закату; чай уже отпитъ, и гости всѣ разошлись. Пора одѣваться въ обѣду. Но ни миссисъ Чорчиль, ни Сарѣ, не хочется двинуться съ мѣста; миссисъ Чорчиль потому, что прогулка утомила ее, а сумерки и тепло, разливаемое каминомъ, нагоняютъ на нее сладкую дремоту, Сарѣ -- потому что она погружена въ хитроумное, хотя и мало полезное занятіе, а именно: раскрашиваетъ большого бѣлаго терріера,-- свою новую собаку -- пестрыми полосами, долженствующими изображать одѣяніе клоуна. Еъ счастью, Дженъ -- такъ зовутъ новую собаку -- не изъ породы чувствительныхъ псовъ и съ хладнокровнымъ добродушіемъ выдерживаетъ операцію, которая повергла бы сердце нервной Слютти въ безъ исходное отчаяніе.
-- Белинда запоздала,-- говоритъ миссисъ Чорчиль, переходя изъ лежачаго въ сидячее положеніе и дѣлая такимъ образомъ первый шагъ къ неизбѣжному непріятному восхожденію вверхъ по лѣстницѣ.
-- Я надѣюсь, что она не вернется прежде, чѣмъ я успѣю раскрасить Джена,-- отвѣчаетъ Сара съ жаромъ, съ минуту колеблясь въ выборѣ краски, между тѣмъ какъ Дженъ зѣваетъ во весь ротъ съ терпѣливымъ, скучающимъ видомъ.
-- Быть можетъ, общество оказалось не такимъ скучнымъ, какъ она ожидала,-- продолжаетъ миссисъ Чорчиль, неохотно предпринимая второй шагъ въ передвиженію и вставая съ креселъ.
-- Можетъ быть,-- разсѣянно отвѣчаетъ Сара, закинувъ голову назадъ, чтобы лучше судить объ эффектѣ гуммигутта, которымъ она только что вымазала правую щеку Джена.
-- Какое чучело ты сдѣлала изъ этой бѣдной собаки!-- лѣниво смѣется бабушка.
-- Ей это нравится,-- серьезно отвѣчаетъ Сара.-- Она находитъ, что ей это идетъ. Не разувѣряйте ее въ этомъ. Если она выйдетъ эффектной, то я раскрашу тѣхъ двухъ арлекиномъ и коломбиной.
-- Я бы желала, чтобы Белинда поскорѣе вернулась,-- замѣчаетъ миссисъ Чорчиль тономъ легкаго любопытства, не имѣющаго ничего общаго съ той неразумной тревогой, которая овладѣваетъ любящимъ сердцемъ, когда предметъ этой любви или заботливости запоздаетъ минутъ на пять, и взволнованному ожиданіемъ человѣку уже мерещатся всякіе ужасы, которые могли съ нимъ приключиться.
-- Надѣюсь, что она не придетъ раньше, чѣмъ я докончу туалетъ Дженъ!-- повторяетъ Сара серьезно и съ удвоеннымъ жаромъ принимается за работу.
-- Надѣюсь, что она весело провела время.
-- Гмъ!-- сомнительно возражаетъ Сара.-- Если такъ, то она будетъ первою, кому весело на такого рода собраніяхъ. При томъ же Белинду не такъ-то легко развеселить. Но надѣюсь,-- добавляетъ она съ спокойной, гордостью,-- что Дженъ позабавитъ ее!... Ахъ! какая досада, вотъ и она сама!
Въ самомъ дѣлѣ въ то время, какъ она произноситъ эти слова, дверь отворяется и ея сестра входитъ. Если вы закроете глаза, или еслибы вы были слѣпы, то ни за что бы не догадались, что въ комнату вошла молодая особа, до такой степени поступь у ней размѣренная и вялая.
-- Не подходи во мнѣ! не гляди на Джена!-- кричитъ Сара отчаяннымъ голосомъ, набрасывая сукно, о которое она вытираетъ свои кисти, на многострадальную спину собаки.-- Стой тамъ, гдѣ стоишь, и не двигайся! Такъ! теперь можешь идти!
-- Что же мнѣ теперь дѣлать?-- спрашиваетъ Белинда и голосъ ея такъ же вялъ, какъ и ея походка.
-- Ну?-- кричитъ миссисъ Чорчиль тономъ радостнаго ожиданія, довольная, что можетъ отложить свой туалетъ, снова сѣсть въ кресло и ждать, чтобы ее занимали.
-- Ну?-- повторяетъ безучастно Белинда.
Она подошла къ огню и стоитъ теперь у камина.
-- Тебя не стоитъ посылать въ гости,-- говоритъ миссисъ Чорчиль разочарованная и раздосадованная,-- ты никогда не сообщишь ничего новаго и интереснаго, а потому право могла бы сидѣть дома.
Года два тому назадъ Белинда шутливо согласилась бы, что она не наблюдательна, и что постарается на будущее время исправиться. Теперь же она отвѣчаетъ съ угрюмымъ лицомъ:
-- Что же такое я могу сообщить вамъ? что можно сообщить о такого рода собраніи? Была толпа женщинъ, и было жарко и душно, вотъ и все.
-- Мужчинъ не было, конечно?-- спрашиваетъ Сара изъ отдаленнаго угла, куда она забралась съ злополучнымъ Дженомъ, чтобы докончить его туалетъ безъ помѣхи.-- Какъ я рада, что не поѣхала!
Белинда улыбается. Когда она улыбается, то невыразимая безжизненность ея лица выступаетъ еще рельефнѣе.
-- Было двое или трое мужчинъ.
-- Обычный сбродъ, должно быть, который встрѣчаешь въ литературныхъ салонахъ второй руки,-- презрительно возражаетъ Сара;-- неопрятные поэтики и растрепанные позитивисты?
Белинда продолжаетъ улыбаться безъ веселости, но не безъ ироніи.
-- Тамъ былъ одинъ мужчина, котораго ты когда-то не считала недостойнымъ своего особеннаго вниманія.
-- Кто такой?-- спрашиваетъ Сара, навостривъ уши съ внезапнымъ интересомъ.-- Вотъ никакъ бы не думала, что ты встрѣтишь тамъ кого-нибудь изъ моихъ знакомыхъ.
-- Угадай кого!
-- Je vous le donne en trois; je vous le donne en dix; je vons le donne en mille!-- говоритъ миссисъ Чорчиль, досада которой проходитъ какъ только развязался языкъ у ея внучки.-- Ужъ не встрѣтила ли ты синьора Валетту, учителя пѣнія, который въ половинѣ урока становился обыкновенно на колѣни.
-- Нѣтъ.!
-- Знаю! это тотъ нѣмецъ, который писалъ: "ich liebe dich!" на заглавномъ листѣ грамматики!!
-- Нѣтъ, не онъ!
Сара остановилась и наморщила брови, вызывая въ памяти фалангу своихъ поклонниковъ.
-- Всѣ были наиболѣе причастными къ литературѣ людьми, какихъ я только знавала,-- съ сомнѣніемъ замѣчаетъ она,-- кромѣ...-- и вдругъ лицо ея оживаетъ и вспыхиваетъ -- кромѣ... неужели ты встрѣтила... профессора Форта.
-- Да, я встрѣтила профессора Форта.
-- Воображаю, какъ тебѣ было неловко,-- вскрикиваетъ миссисъ Чорчиль, заинтересованная въ свою очередь; -- и онъ, конечно, не настолько свѣтскій человѣкъ, чтобы выручить изъ такого затруднительнаго положенія.
Въ волненіи Сара нечаянно выпустила Джена, который немедленно направляется въ огню съ недоконченнымъ туалетомъ, причемъ одна половина его мордочки бѣлая, между тѣмъ, какъ другая раскрашена очень пестро -- обстоятельство, которое, однако, безсильно нарушить его стоическое спокойствіе, не смотря даже на гнѣвное и негодующее удивленіе остальныхъ двухъ собакъ.
-- Говорилъ онъ съ тобой?-- говорила ты съ нимъ?-- кричитъ Сара, въ сильномъ возбужденіи подбѣгая въ камину.
-- Я разговаривала съ нимъ добрыхъ полчаса.
-- Словомъ, онъ держалъ себя какъ ни въ чемъ не бывало,-- замѣчаетъ миссисъ Чорчиль.-- Ну, что-жъ, я, признаюсь, не ожидала отъ него столько такта.
-- Говорилъ онъ обо мнѣ? спрашивалъ про меня?-- освѣдомляется Сара съ любопытствомъ.
-- Онъ освѣдомился о бабушкѣ; а потомъ спросилъ и про тебя.
-- Надѣюсь, что онъ спросилъ обо мнѣ не сразу только; потому, что не могъ справиться съ своимъ голосомъ?-- кричитъ она, смѣясь.-- Неужели его голосъ не дрожалъ при этомъ. Надѣюсь, что онъ дрожалъ.
-- Нисколько.
-- Ты разговаривала съ нимъ съ полчаса? о чемъ же вы говорили?
-- Мы говорили о стихотвореніяхъ Броунинга.
-- О стихотвореніяхъ Броунинга?-- повторяетъ Сара пренебрежительно.-- Воображаю, какъ тебѣ было скучно! я думала что ты будешь съ нимъ говорить обо мнѣ.
-- Скучно?-- повторяетъ Белинда съ горькимъ оживленіемъ.-- Напротивъ того, я была этому очень рада. Мнѣ нисколько не хотѣлось говорить про тебя, бабушку или про себя. Мы только и дѣлаемъ, что разговариваемъ про тебя и меня и про бабушку. Очень было пріятно перейти отъ людей къ отвлеченнымъ предметамъ.
-- Сознаюсь, что Броунингъ превышаетъ мое разумѣніе,-- презрительно вставляетъ свое слово миссисъ Чорчиль.-- Я тоже очень люблю стихи, но только такіе, которые понятны.
-- Но неужели вы все время говорили только о Броунингѣ?-- спрашиваетъ Сара, недовѣрчиво поднимая брови.-- Не можетъ же быть, чтобы только о Броунингѣ?
-- Все время,-- отвѣчаетъ Белинда, непріятно подсмѣиваясь.-- А затѣмъ онъ читалъ вслухъ; его попросили читать.
-- А вы всѣ сидѣли вокругъ него и восхищались!-- восклицаетъ Сара, снова заливаясь смѣхомъ.-- То же самое было и въ томъ домѣ, гдѣ я съ нимъ встрѣтилась въ первый разъ. Хочешь вѣрь, хочешь нѣтъ, но я тоже сидѣла и восхищалась!
-- Они очень ахали и восторгались!-- отвѣчаетъ Белинда, и ея губы кривятся при этомъ воспоминаніи.
-- А что онъ читалъ? Читалъ онъ что-нибудь интересное? Но разумѣется этого не могло быть.
-- Онъ читалъ "Похороны Грамматика".
-- "Похороны Грамматика!" -- повторяетъ миссисъ Чорчиль, пожимая плечами.-- Какое удивительное названіе для поэмы!
-- Похороны Грамматика!-- откликается Сара точно эхо, но съ инымъ выраженіемъ въ голосѣ, чѣмъ ея бабушка.-- Да эту самую поэму онъ читалъ, когда я въ первый разъ съ нимъ встрѣтилась. Я ничего не поняла, но притворилась, что нахожу ее прекрасной. Белинда, берегись! а не то нашей семьѣ придется вторично пожалѣть о томъ, что этого Грамматика вообще схоронили!
-- Какая курьезная встрѣча!-- замѣчаетъ миссисъ Чорчиль съ веселымъ смѣхомъ.-- Я думаю, какъ это напомнило тебѣ Дрезденъ.
Белинда вздрагиваетъ. Очень нужно ей напоминать Дрезденъ. А между тѣмъ, она сама удивилась той живости, съ какой видъ и присутствіе живого второстепеннаго лица въ ея маленькой драмѣ обновили прошлое въ ея памяти. Неужели же она начинаетъ забывать? о! еслибы это было такъ!
-- Что его мать все еще жива?-- спрашиваетъ Сара, поспѣшно стараясь отвести разговоръ отъ того направленія, какое ему расположена, повидимому, придать бабушка.-- Надѣюсь, что ты не отстала отъ него въ вѣжливости и догадалась, послѣ того какъ онъ спросилъ про бабушку, спросить про его мать?
-- Нѣтъ; я думала, что она умерла. Но кажется, что она жива. Онъ упоминалъ о ней; онъ, между прочимъ, сказалъ: "моя матушка".
-- Ну такъ, конечно, она жива,-- рѣшаетъ Сара,-- въ противномъ случаѣ онъ сказалъ бы: "моя бѣдная матушка!" Бабушка, когда вы умрете, я всегда буду говорить про васъ: "моя бѣдная бабушка".
-- Неужели!-- рѣзко возражаетъ миссисъ Чорчиль.-- Ну такъ позволь мнѣ тебѣ сказать, что я намѣрена еще нескоро доставить тебѣ случай говорить это.
-- Не говорилъ онъ, что собирается къ намъ?-- спрашиваетъ Сара съ интересомъ.
-- Ни слова.
-- Но можно было вывести изъ его словъ, что онъ придетъ.
-- Нѣтъ.
-- А какъ ты думаешь, придетъ онъ?
-- Разумѣется, нѣтъ; онъ завтра уѣзжаетъ обратно въ Оксфордъ. Я бы желала сама уѣхать завтра въ Оксфордъ. Я бы желала, чтобы мы жили въ Оксфордѣ.
-- Чтобы быть поближе къ нему,-- смѣется Сара.
Сестра ее тоже смѣется, но не весело.
-- Не совсѣмъ такъ; но судя потому, что онъ говорить, что всѣ говорятъ, тамъ должно быть такое сильное умственное оживленіе.
-- Праведное небо!-- кричитъ Сара скандализированная,-- что съ тобой сдѣлалось? ты начинаешь говорить въ его тонѣ. Вотъ такія вещи онъ мнѣ всегда говорилъ и ожидалъ, что я буду ему сочувствовать.
-- Я, можетъ быть, не такъ выразилась,-- отвѣчаетъ Белинда, слегка конфузясь,-- но я бы все кажется дала, чтобы перемѣнить наше скучное, однообразное существованіе на что-нибудь другое.
-- Мнѣ нравится наше однообразное существованіе,-- отвѣчаетъ Сара довольнымъ тономъ,-- кстати, ты напомнила мнѣ... Дженъ, гдѣ ты? Дженъ, какъ ты смѣешь? какъ можешь ты быть такимъ неделикатнымъ и показываться на глаза Пончу и Слютти полуодѣтымъ. Иди сюда сію минуту.
Но Дженъ, хотя и махаетъ лѣниво своимъ обезображеннымъ хвостомъ, однако не двигается съ мѣста и продолжаетъ грѣться у камина.
-- Быть можетъ, однообразіе и хорошо для того, кому оно нравится,-- замѣчаетъ Белинда, недовольно,-- но пріятно было бы время отъ времени мѣнять свои впечатлѣнія. Мнѣ кажется, еще никогда въ жизни не было такъ скучно, какъ сегодня.