XIV.
-- Какъ мнѣ отблагодарить тебя за то, что ты расчистила мнѣ путь?-- говоритъ Сара на другое утро, когда обѣ сестры сидѣли за завтракомъ.-- Я проснулась сегодня въ такомъ смиренномъ, благодарномъ настроеніи. Я говорила себѣ: благодареніе Богу и моей доброй сестрѣ, я выпуталась изъ бѣды.
-- А говорила ли ты себѣ, что это повторяется съ тобою уже въ семнадцатый разъ?-- иронически спрашиваетъ Белинда.
-- Я говорила себѣ,-- продолжаетъ Сара, прикидываясь глухой,-- что надѣну сегодня новое лѣтнее платье и попрошу бабушку велѣть подать шампанскаго за обѣдомъ, чтобы отпраздновать мое невинное торжество. Право, шутки въ сторону, стоило обѣщать ему выдти за него замужъ, чтобы имѣть удовольствіе нарушить свое обѣщаніе. Неужели ты этого не понимаешь?
-- Я уже сто разъ объясняла тебѣ, что согласилась бы скорѣе быть сожженной зa-живо, нежели стать его невѣстой,-- замѣчаетъ Белинда.
Но этотъ щелчокъ, подобно многимъ другимъ предшествовавшимъ, проносится мимо надъ легкомысленной головой Сары и не нарушаетъ ея яснаго самодовольства.
-- Пончъ,-- говоритъ она, беря переднія лапки обоихъ собачекъ въ своя руки и серьезно глядя въ ихъ черныя мордочки.-- Пончъ, я свободна! Слютти, я свободна! ступайте и сообщите объ этомъ котамъ и попугаю!
Белинда опрокинулась на спинку стула. Она мучительно дивится про себя, почему письма такъ запаздываютъ.
-- Я даже не нажила себѣ въ немъ врага,-- продолжаетъ Сара, выпуская изъ рукъ собачьи лапки, и со вздохомъ облегченія опускаясь обратно на стулъ.
-- Я думаю, что въ душѣ онъ былъ такъ же радъ отдѣлаться отъ меня, какъ я отъ него. Онъ первый изъ всѣхъ ихъ былъ радъ, что я отказала ему!-- прибавляетъ она съ легкимъ оттѣнкомъ досады въ голосѣ.
-- Еще бы! онъ былъ очень радъ!-- говоритъ насмѣшливо Белинда.
-- Скажи еще слово и я сейчасъ верну его назадъ,-- кричитъ Сара, подзадоренная этими словами.
Но Белинда не отвѣчаетъ. Для нея Сара и ея легкая любовь представляются чѣмъ-то далекимъ и незначительнымъ. Ея напряженное ухо уловило звукъ шаговъ. Конечно, это Томми несетъ завтракъ, но быть можетъ онъ несетъ ей также вѣсть смерти или воскресенія. Сегодня первый день, когда по ея разсчетамъ она можетъ получить письмо отъ Райверса.
-- Еслибы ты слышала,-- продолжаетъ Сара, розово улыбаясь самой себѣ, какъ мастерски я объясняла ему, что только моя неувѣренность въ томъ, что я достойна стать его женой, заставляетъ меня отказаться отъ этой чести къ величайшему моему сожалѣнію, то думаю,-- даже ты похвалила бы меня.
-- Неужели?-- слышится разсѣянный отвѣтъ.
-- Онъ все проглотилъ,-- продолжаетъ Сара, снова съ серьезнымъ лицомъ.-- Великій Боже! чего только они не въ состояніи проглотить.
Звукъ шаговъ затихъ. То былъ даже и не Томми.
-- Я немного поплакала,-- повѣствуетъ далѣе Сара съ скромнымъ ретроспективнымъ восхищеніемъ самой собой, которое разлито во, всей ея особѣ, до самаго розоваго батистоваго пеньюара включительно.-- Не спрашивай меня, какъ я это сдѣлала, я сама не знаю и не берусь повторить это, еслибы представился новый скучай. Такія геніальныя находки не повторяются.
Она умолкаетъ, такъ какъ вниманіе ея отвлекается приходомъ Густель, которая раскрываетъ дверь и въ ней показывается фигура Томми, широко раскинувшаго свои дѣтскія руки, съ трудомъ обхватывающія подносъ, на которомъ уставлены всѣ принадлежности для завтрака и вмѣстѣ съ тѣмъ, лежитъ кипа писемъ и газетъ. Белинда теперь, когда наступилъ давно желанный моментъ, не шевелится; ей очень хочется, отдалить его.
Жестокій страхъ оковалъ ея члены. Она готова сердиться на Сару за то, что та дѣлаетъ все, къ чему она сама неспособна. Быстрымъ движеніемъ Сара захватываетъ, въ руки всю фамильную корреспонденцію. Еще одна пауза, въ продолженіе которой надежда все еще живетъ. Затѣмъ она опять умираетъ. Голосъ Сары, говоритъ ей это, прежде нежели смыслъ словъ проникаетъ въ ея сознаніе.
-- Боюсь, что нѣтъ ничего интереснаго для тебя,-- неохотно произноситъ она, перебирая письма. Сердце у Белинды, замираетъ, но вдругъ снова оживаетъ. Можетъ быть, Сара не узнала его почерка. Вѣроятно, горе и волненіе такъ исказили его, что онъ неузнаваемъ. Вѣдь это было съ первой запиской. Она въ свою очередь пересматриваетъ всѣ адреса на письмахъ. Увы! они всѣ писаны рукой, обычныхъ и знакомыхъ имъ лицъ. Она всю ночь увѣряла себя, что не особенно разсчитываетъ на сегодняшній день; что сегодня только возможно ожидать письмо, но простая возможность еще не составляетъ вѣроятности; вѣрнѣе, что письмо придетъ завтра или послѣ завтра. И все-таки наступившее разочарованіе кажется ей убійственнымъ и окончательнымъ. Первымъ движеніемъ у ней является отбросить письма, но съ тѣмъ самоуваженіемъ, которое отличаетъ насъ отъ дикарей и отъ животнымъ; помня, что круглые глаза Томми устремлены на нее, она раскрываетъ одно изъ пасемъ и заслоняетъ имъ свое несчастное лицо, дѣлая видъ, что читаетъ письмо. Но черезъ секунду новое соображеніе заставляетъ ее отложить письмо и приняться за газеты.
Она раскрываетъ одинъ изъ англійскихъ журналовъ "Standard", и съ жадностью пробѣгаетъ столбцы объявленій о смертяхъ, рожденіяхъ и свадьбахъ. Она читаетъ имена, мужественно борясь съ мучительнымъ головокруженіемъ; она не даетъ ему осилить себя; она сама прочтетъ то, что ей нужно.
"Аббатъ, Ахкерсъ, Ансонъ, Бекеръ, Калькотъ, Фрисъ, Форлей, Гарперъ, Бей..." Господи! да когда же это она доберется до Р.? какой длинный списокъ! Ахъ! вогъ наконецъ: Реби! Рашли, Решфордъ... Господи! сколько умерло людей съ фамиліей на Р. Ахъ! вотъ и оно! Да! Райверсъ! Головокруженіе проходитъ; она ясно видитъ буквы; ошибки быть не можетъ. "24 числа сего мѣсяца въ Денверъ-Голлѣ, въ Іоркширѣ, Джонъ Анльби Райверсъ T. Р., 54-хъ лѣтъ отъ роду"
Въ эту самую минуту, Томми, окончивъ свое дѣло, запираетъ за собою дверь. Съ секунду или двѣ Белинда тупо глядитъ на это объявленіе, затѣмъ молча подаетъ его сестрѣ. Но Сара не глядитъ на него.
Лицо ея схоронено въ листахъ другой газеты, которую она не имѣла даже терпѣнія разрѣзать.
-- Я знала это,-- говоритъ она, наконецъ, слегка дрожащимъ и взволнованнымъ голосомъ, но тѣмъ не менѣе съ торжествомъ.-- Я знала, что бѣда случилась съ его отцомъ; онъ умеръ; онъ лишилъ себя жизни; бѣдный Давидъ! не мудрено, что у него былъ такой странный видъ. Вотъ здѣсь есть статья объ этомъ.
-- Лишилъ себя жизни!-- повторяетъ Белинда съ трудомъ переводя духъ, побѣлѣвъ какъ скатерть и глядя расширенными зрачками своихъ большихъ сѣрыхъ глазъ въ пространство, между тѣмъ, какъ образъ ея бѣднаго, юнаго поклонника съ его глубокой преданностью, восторженнымъ поклоненіемъ отцу, надъ которымъ она иногда подтрунивала, хотя и не безъ зависти, встаетъ въ ея памяти.
Сара схватила столовый ножъ и поспѣшно разрѣзываетъ газету: "Съ сожалѣніемъ возвѣщаемъ о смерти, при особенно печальныхъ обстоятельствахъ, м-ра Джона Анльби Райверса изъ Денверъ-Голла, въ Іоркширѣ, который за послѣднія десять лѣтъ былъ представителемъ консервативныхъ интересовъ мѣстечка Денверъ въ парламентѣ. Въ ночь на 25-е число, покойный удалился въ полномъ здравіи въ свою спальную, но на слѣдующее утро его слуга, придя будить его въ обычный часъ, нашелъ дверь комнаты запертой и не получилъ никакого отвѣта на свой неоднократный стукъ. Семья встревожилась, и въ комнату покойнаго рѣшено было проникнуть черезъ окно, причемъ несчастный джентльменъ найденъ на полу мертвымъ съ перерѣзаннымъ горломъ. Медицинская помощь, призванная немедленно, оказалась безсильной, такъ какъ, по всей вѣроятности, смерть наступила уже за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ".
Сара умолкаетъ съ трепетомъ ужаса, отъ котораго блѣднѣютъ ея розовыя щеки.
-- Къ чему это люди перерѣзываютъ себѣ горло,-- жалостливо говоритъ она,-- когда есть столько способовъ приличнѣе покончить съ жизнью?
-- Быть можетъ онъ не самъ убилъ себя,-- кричитъ Белинда, цѣпляясь за эту послѣднюю надежду.-- Кто знаетъ? Быть можетъ его зарѣзали?
-- Подожди минутку,-- возражаетъ Сара, останавливая ее жестомъ руки.
-- Гдѣ, бишь, я остановилась? Ахъ! вотъ:-- "смерть наступила уже за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ. Бритва лежала возлѣ на полу. Предполагаютъ, что умственное равстройство, бывшее слѣдствіемъ денежныхъ затрудненій, послужило ближайшей причиной этого безумнаго поступка".
Она умолкаетъ, и нѣсколько минутъ царствуетъ безмолвіе. Белинда закрыла руками глаза, передъ которыми носится кровавый призракъ.
Итакъ, вотъ что разлучило ее съ нимъ. Вотъ зрѣлище, на которое онъ промѣнялъ весеннюю, теплую прогулку въ Grosse-Garten. Вотъ причина, которую она въ жестокости своей считала измышленной, оторвавшая его отъ нея. Она содрогается отъ ужаса, и вмѣстѣ съ тѣмъ сердце ея переполняется чувствомъ горячаго состраданія.
Что онъ будетъ дѣлать? какъ онъ перенесетъ это? Оправится ли онъ отъ этого удара? Всѣ мы задаемъ себѣ и другимъ эти безсмысленные вопросы всякій разъ, какъ горе, болѣе тяжкое чѣмъ обычныя горести, постигаетъ кого-нибудь изъ знакомыхъ намъ людей, хотя тысячекратный опытъ долженъ былъ бы показать намъ ихъ безполезность. Но не смотря на искренность ужаса и состраданія, завладѣвшихъ душою Белинды, она вмѣстѣ съ тѣмъ чувствуетъ невыразимое облегченіе и радость. Итакъ, все разъяснено теперь! Сомнѣнія всѣ разсѣялись. По крайней мѣрѣ въ настоящую минуту ей такъ кажется. Она можетъ теперь безъ содроганія вспоминать про сцену въ Вемзентейнскомъ лѣсу. Прошлое возвращено ей. Она можетъ утѣшаться имъ до тѣхъ поръ, пока онъ не вернется къ ней и не дастъ ей настоящаго и будущаго.
-- Денежныя затрудненія!-- произносить Сара, задумчиво.-- Мнѣ это не нравится. Но все же,-- прибавляетъ она болѣе веселымъ тономъ,-- это лучше нежели наслѣдственное безуміе и семьѣ. Бѣдный человѣкъ! онъ выбралъ довольно малодушный способъ выпутаться изъ затрудненій!
-- Двадцать-пятое число,-- говоритъ Белинда, опуская руки на колѣна и глядя широко-раскрытыми глазами въ пространство; -- въ этотъ самый день мы ѣздили въ Везенштейнъ!
-- Вотъ еще нѣсколько подробностей о немъ,-- продолжаетъ читать Сара.-- Ого! мы сейчасъ узнаемъ, на комъ онъ былъ женатъ. "М-ръ Райверсъ родился перваго мая, 18... (ахъ! десять, да десять -- двадцать и еще десять тридцать, сорокъ... ему было значить ровно пятьдесятъ-четыре года) -- и былъ старшій сынъ м-ра Райверса изъ Денверъ-Голла, по смерти котораго помѣстье было продано, вслѣдствіе денежныхъ затрудненій (Гм! денежныя затрудненія, повидимому, хроническія въ этой семьѣ!) Оно было выкуплено пять лѣтъ спустя м-ромъ Райверсомъ, который нажилъ большое состояніе въ желѣзной промышленности. Онъ женился третьяго іюня, 18... на лэди Маріонъ Ловель, третьей дочери покойнаго и сестрѣ настоящаго графа Иствудъ (браво, Давидъ! я такъ и знала, что въ жилахъ его течетъ не одно желѣзо!), отъ которой у него родилось... (боюсь, что сдлишкомъ много дѣтей!) Онъ былъ просвѣщеннымъ патрономъ земледѣлія и принадлежалъ къ нѣсколькимъ земледѣльческимъ обществамъ. Смерть его будетъ глубоко оплакиваться многими".
Сара кладетъ газету на столъ.
-- Вотъ и все.
-- Все?-- повторяетъ Белинда, трепетнымъ голосомъ,-- и этого довольно!.!
-- Какое счастіе для Давида, что все это случилось въ его отсутствіе!
-- Онъ навѣрное другого мнѣнія,-- возражаетъ печально Белинда.
-- Онъ избѣжитъ величайшей изъ непріятностей -- слѣдствія полицейскаго и тому подобнаго!-- говоритъ Сара, ёжась отъ отвращенія. Желала бы я знать, въ какой день были похороны? Ты не можешь ждать, что онъ напишетъ раньше того. Я думаю, что теперь тебѣ уже нельзя разсчитывать за письмо до нашего отъѣзда.
-- Разумѣется, нѣтъ, разумѣется, нѣтъ!-- торопливо замѣчаетъ Белинда.-- Бѣдный мальчикъ! Я вовсе не претендую на то, чтобы онъ думалъ обо мнѣ въ настоящую минуту!
-- Я думаю, что единственной пріятной для него теперь думой можетъ быть только дума о тебѣ,-- сухо возражаетъ Сара. Я надѣюсь, что денежныя затрудненія... и вдругъ умолкаетъ.
-- Можешь себѣ представить? Вотъ и она! я слышу ея голосъ. Она пришла сообщить намъ объ этомъ. Томми, Томми,-- бѣжитъ она опрометью въ переднюю,-- насъ нѣтъ дома, слышишь, кто бы ни пришелъ.
Но, по обыкновенію, приказаніе опаздываетъ. Пончъ бросается на выручку съ гнѣвнымъ лаемъ; Слютти мгновенно залѣзаетъ подъ диванъ; слѣдуетъ отдать справедливость Томми, что онъ только чуть-чуть пріотворилъ дверь; но миссъ Уатсонъ немедленно расширила отверстіе и пролѣзла въ него и теперь громко вопитъ и размахиваетъ газетой, изводя Сару.
-- Слышали? Читали? О смерти отца молодого Райверса? объ его самоубійствѣ? Я подумала, что быть можетъ вы еще не знаете...
-- Само собой разумѣется, что знаемъ,-- рѣзко обрываетъ ее Сара;-- мы тоже читаемъ газеты. Я съ сожалѣніемъ должна предупредить васъ, что мы не можемъ принять васъ сегодня; мы такъ...
-- Какъ вы думаете, онъ былъ въ своемъ умѣ?-- перебиваетъ та.-- Какъ вы думаете, нѣтъ-ли наслѣдственнаго умопомѣшательства въ ихъ семьѣ? Если есть, то оно, безъ сомнѣнія, внесено въ нее Ловелями; во всѣхъ этихъ старинныхъ фамиліяхъ развита золотуха въ той или иной формѣ.
-- Какое утѣшеніе для новыхъ фамилій!-- иронически отвѣчаетъ Сара. Прошу извинить, мы такъ заняты укладкой...
-- Васъ не удивило, когда вы узнали, что онъ былъ женатъ на одной изъ Ловель? Я не имѣла понятія, что онъ былъ женатъ на одной изъ Ловель. Ручаюсь головой, что онъ не получилъ за ней въ приданое ни одного пенни. Они бѣдны, какъ Іовъ. Иствудъ заложенъ и перезаложенъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Ну вотъ теперь мы уже слышали всѣ ваши новости,-- говоритъ Сара съ рѣшительнымъ видомъ берясь за ручку двери. Пончъ сюда, иначе ты останешься за дверью.
-- Какія газеты читали вы?-- не унимается гостьи.-- Я бы желала знать одинаково ли въ нихъ разсказывается про этотъ случай. Нельзя ли мнѣ прочитать ваши газеты?
Сара качаетъ головой.
-- Никакъ нельзя! Бабушка ихъ еще не читала.
-- Я бы съ удовольствіемъ дала бы вамъ свои, но только мнѣ надо ихъ снести къ Фрерамъ и Гайгерстамъ. Они получаютъ только "Times", а въ "Times" всегда такъ мало бываетъ подробностей.
Угрюмое молчаніе служить отвѣтомъ.
-- Бѣдный человѣкъ! неправда ли, какъ это тяжело?-- продолжаетъ миссъ Уатсонъ, на широкомъ лицѣ которой сіяетъ самое пріятное возбужденіе.-- Я не помню, чтобы какое-нибудь извѣстіе такъ тяжело на меня подѣйствовало; я поставлю себѣ въ обязанность написать ему; а вы?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Она поставитъ себѣ въ обязанность написать ему,-- говорила Сара съ гримасой, возвращаясь минуту спустя въ сестрѣ, когда ловкій намекъ на то, что кто-нибудь другой можетъ предупредить Гайгерстовъ и Фреровъ, освобождаетъ ее отъ докучной посѣтительницы.-- Ужасная вещь потерять отца! но еще ужаснѣе выслушивать утѣшенія отъ миссъ Уатсонъ. Кстати,-- замѣчаетъ она, перемѣняя тонъ,-- у Давида есть твой адресъ -- я хочу сказать твой лондонскій адресъ, ты ему сообщила его?
-- Да.
-- Ну, значитъ, все въ порядкѣ,-- прибавляетъ Сара ее вздохомъ облегченія!-- Чѣмъ скорѣе мы уѣдемъ въ Англію, тѣмъ лучше!
Белинда вполнѣ раздѣляетъ это мнѣніе. Къ чему ей оставаться здѣсь долѣе? Внѣ всякаго вѣроятія, чтобы она получила отъ него теперь письмо. Это было бы нарушеніемъ сыновнихъ обязанностей. Можетъ ли она мечтать о томъ, чтобы ея ничтожное я встало между нимъ и его громадной потерей? Смѣетъ ли она думать, что мысль о ней можетъ занимать его умъ, пока не положили его отца въ его окровавленную могилу? Но къ тому времени какъ они достигнуть Англіи, пройдетъ еще четыре дня.
Миссисъ Чорчиль поставила условіемъ, чтобы путешествіе совершено было съ разстановкой. Разъ она будетъ въ Англіи, то разстояніе между нимъ и ею сократится во всякомъ случаѣ до одного дня почтоваго сообщенія. Въ Лондонѣ почта приходитъ нѣсколько разъ въ день. Тамъ черезъ каждые два часа почтальонъ стучится въ двери, и по всей вѣроятности одинъ изъ этихъ стуковъ принесетъ ей спасеніе. Мечты ея разыгрываются до такой степени, что она начинаетъ наконецъ думать такъ: "зачѣмъ ему писать? почему бы ему не прійти самому?" Въ ушахъ ея какъ будто раздаются его шаги. Звукъ ихъ будетъ мягче звучать на лондонской лѣстницѣ, устланной ковромъ, нежели здѣсь на голыхъ каменныхъ ступеняхъ. Быть можетъ, они будутъ менѣе легки; печаль сдѣлаетъ ихъ тяжелѣе и медленнѣе. Онъ войдетъ въ траурной одеждѣ. Она никогда не видала его въ черномъ и старается представить себѣ, какой у него будетъ видъ. Онъ не будетъ улыбаться, конечно, но онъ протянетъ ей руки... такъ какъ Томми уйдетъ, доложивъ о немъ".
На этомъ пунктѣ она постоянно закрываетъ лицо руками, и яркая краска разливается по немъ. Но хотя она мужественно старается быть благоразумной и не особенно предаваться мечтамъ и надеждамъ, тѣмъ не менѣе легкой походкой и съ веселымъ лицомъ прохаживается по платформѣ дрезденской желѣзно-дорожной станціи въ день и часъ, назначенный для ихъ отъѣзда. Билеты уже взяты для нихъ, для багажа и для Понча. Слютти такъ мала, что можетъ не платить за себя и путешествовать въ нарочно устроенномъ для нея домикѣ, имѣющемъ форму ручного саквояжа. Но вотъ миссисъ Чорчиль и Белинда уже усѣлись на свои мѣста и размѣстили свой багажъ. Сара замѣшкалась на ступенькѣ, такъ какъ вокругъ нея тѣснится пол-нѣмецкой арміи. Она всѣхъ ихъ просила пріѣхать проводить ее, и всѣ отвѣчали на ея зовъ. Руки ея полны большихъ букетовъ. Она сообщаетъ свой адресъ направо и налѣво. Очевидно, они всѣ собираются переписываться съ нею.
У Белинды нѣтъ букетовъ, и никто не справляется о томъ, куда она ѣдетъ. Даже послѣдній видъ на прекрасный городъ заслоняется отъ ея глазъ Сарой, которая монополизировала въ свою пользу окно и разсыпаетъ воздушные поцѣлуи, крича: "Auf Wiedersehen!" до тѣхъ поръ пока ея темносиніе, свѣтлоголубые и зеленые поклонники не скрываются изъ виду. И при всемъ томъ старшая миссъ Чорчиль возвращается на родину съ легкимъ сердцемъ, которое по временамъ даже радостно бьется въ ея груди.