ГЛАВА II.
Пизистратъ. Какъ вы узнали что мы остановились въ этомъ городу?
Вивіенъ. Неужели вы думаете, что я могъ остаться тамъ, гдѣ вы меня оставили? Я вышелъ и побрелъ сюда. Когда я на зарѣ проходилъ по той улицѣ, у воротъ гостинницы собралась прислуга; я прислушался къ разговору, и такимъ образомъ узналъ, что вы всѣ въ гостинницѣ... всѣ... (онъ вздохнулъ глубоко).
Пизистратъ. Вашъ бѣдный отецъ очень-боленъ; скажите, какъ могли вы отвергнуть столько любви?
Вивіенъ. Любовь!.... его.... моего отца!
Пизистратъ. Неужели вы, въ самомъ дѣлѣ, не вѣрите, что вашъ отецъ любилъ васъ?
Вивіепъ. Если-бъ я вѣрилъ его любви, я-бы никогда не покинулъ его. Сокровища обѣихъ Индій не заставили-бы меня оставить мою мать.
Пизистратъ. Это, въ самомъ дѣлѣ, странное заблужденіе: если вамъ удастся осилить его, можно будетъ еще все исправить. Неужели и теперь еще между нами должны оставаться тайны? (убѣдительно) Садитесь-ка, да разскажите мнѣ все.
Поколебавшись немного, Вивіенъ согласился; его лицо прояснилось, и звукъ голоса даже измѣнился, почему я былъ увѣренъ, что онъ не будетъ стараться скрытъ истину. Такъ-какъ я впослѣдствіи слышалъ тотъ-же разсказъ отъ его отца, то вмѣсто того, что бы повторять слова Вивіена, искажавшаго факты (не съ намѣреніемъ, но въ силу особенной склонности ума, по-большей-части ложно направленнаго), я разскажу только, какъ я его понялъ, настоящее отношеніе этихъ двухъ лицъ, такъ несчастливо противупоставленныхъ другъ другу. Читатель, прости меня, если разсказъ мой будетъ утомителенъ и если тебѣ покажется, что я сужу не довольно строго о преступномъ его героѣ, вспомни, что разсказчикъ судитъ такъ, какъ сынъ Остина долженъ былъ судить сына Роланда.