4. Эпитеты
Речь народная отличается от искусственной постоянством, неизменностью выражений. Писатели каждый по-своему изъясняют одну и ту же мысль, оттого часто изысканность и неточность. В речи народной мысль, однажды приняв на себя приличное выражение, никогда уже его не меняет; отсюда точность и простота. Выражение, как заветная икона, повторяется всеми, кто хочет сказать ту мысль, для коей оно составилось первобытно. На этом основывается употребление постоянных эпитетов, в которых особенно очевидно постоянство и единообразие выражений народной речи. Речения с постоянными эпитетами можно уподобить типам греческих божеств, которые, однажды создавшись, никогда не изменялись, потому что грек не находил уже другого лучшего и приличнейшего образа для олицетворения Юноны или Зевса. Русские эпитеты бывают:
а) имена прилагательные: не наѣзживали зв ѣ ря прыскучего (156); не видали птицы перелетные (156); оставалася матера вдова (72); подломилися ноженьки р ѣ звые (8); на крутомъ красномъ берегу, на желтыхъ рассыпныхъ пескахъ (106); изрублю я въ мелкіе части пирожные (66) (пирог -- мелкая дробь монетная) {Снегирев. Памятники московской древности, тетр: I, с. CVIII.}; столы б ѣ лодубовы, столы дубовые (12); терема златоверховаты (6); оружье долгомѣрно (108); звончаты гусли (9); уйми свое чадо милое (79) -- говорят те, кого оно прибило;
б) имена существительные в одинаковом падеже с словом, при коем они эпитетом: выѣзжалъ удача добрый молодецъ (22); продавали душамъ краснымъ девицамъ (24); а Владимьръ князь едва живъ стоитъ, со душой княгиней Апраксѣевной (359); а зовутъ меня Михайлою Казарянинъ, а Казарянинъ душа Петровича младъ (205--206);
в) имена существительные с прилагательными, не согласующиеся с своим определяемым и всегда стоящие в именительном: обертываться гн ѣ дымъ туромъ -- золотые рога (47); что Добрыня имъ будетъ десятой туръ, всѣмъ атаманъ -- золотые рога (67); однорядочки-то голубъ скурлатъ (156); обвивается лютой змѣй около чебота зеленъ сафьянъ (45); и на ноги сапоги зеленъ сафьянъ ( 125); въ чердакѣ была бесѣда -- дорогъ рыбш зубъ (3); стоитъ подворотня дорогъ рыбі й зубъ (51); а столы дорогъ рыбій зубъ (109). Словосочинение этого эпитета объясняется эллипсисом;
г) родительный определения: кровать слоновыхъ костей (9); покрыша сѣдыхъ бобровъ, потолокъ черныхъ соболей (14); полъ, середа одного серебра (159).
Надобно отличать эпитет постоянный от эпитета украшающего (ornans); последний часто даже во зло употребляется писателями напыщенными и вычурными. Полезно бы собрать все постоянные эпитеты для того, чтобы определить, в какие предметы преимущественно вдумывался русский человек и какие понятия присоединял к оным.
Согласование и управление эпитетов украшающих и приложений в речи народной требуют особого объяснения, ибо подлежат законам аттракции {См. подробности об этом в "Dіe Syntax der deutschen Sprache" Герлинга (ч. 2, с. 67).}. Под аттракциею разумеется влияние, производимое одной частью предложения на другую против грамматического их отношения. Напр.: колоты ont (стрелы) изъ трость дерева (24); началась у нихъ драка -- бой великая (78); воротись, милъ надежда, воротись, другъ (66). В первом примере из не управляет приложением; во втором прилагательное согласуется с первым членом тавтологического соединения; в третьем надежа, как эпитет друга, принимает род сего последнего.
В названиях вод приложение: а) не управляется: изъ устья Ердань р ѣ ки ( 175); будутъ они въ Ердань рѣкѣ (173); и бросила его въ тое Енисей быстру р ѣ ку (122); и поплыли по Тагиль р ѣ к ѣ (116); а л ѣ вая нога во Волховъ р ѣ к ѣ (343); б) и не согласуется: напущалися на той большой Енисеѣ р ѣ к ѣ (122); а на славной на Амурѣ р ѣ к ѣ (321); Израй р ѣ ка быстрая (346). Таковое употребление приложений объясняется весьма легко; стоит только соединить в одно слово имя собственное с нарицательным и рассматривать первое как переднюю половину сложного слова: Ердань-р ѣ ки, Ердань-р ѣ кѣ, во Волховъ-р ѣ к ѣ, Израй-р ѣ ка. Эта синтаксическая особенность весьма способствует возбуждению быстрого впечатления соединением двух близких представлений в одно. Впрочем, говорится я: а и гой ecu, славный Ильмень озеро (267); и поплыли по той Тур ѣ р ѣ к ѣ въ Епанчу р ѣ ку (116).
Этому совокупному представлению противополагается разделение понятия с его обстоятельством, подчинением или дополнением на два понятия. Такая фигура называется гендиадис (εν δια' δνοῖν), напр., у Виргилия paterіs lіbamus et auro вм. paterіs aureіs {Герлинг. Dіe Syntax der deutschen Sprache, ч. 2, с. 217.}. Али чарой зеленымъ виномъ обносили тебя? (150), вм. чарой зелена вина; выб ѣ гали, выгребали тридцать кораблей, тридцать кораблей -- единъ корабль (1), вм. тридцать один; выпала пороха сн ѣ гу б ѣ лого; по той по порохѣ, по б ѣ лу сн ѣ гу (139). Гендиадис не надобно смешивать с описанием, напр.: гады змѣиные (223) вм. зм ѣ и.