ЭПИЛОГЪ.
Прошелъ годъ. Снова шильниковая трава желтѣетъ на береговыхъ утесахъ въ Бретани, морскія птицы кружатся въ воздухѣ, колосятся поля на внутреннихъ равнинахъ, и рыбаки собираютъ водоросли у береговъ. Наступила первая годовщина роковой битвы, окончательно рѣшившей судьбу Наполеона.
На вершинѣ утеса, возвышавшагося надъ соборомъ св. Гильда, сидѣли двѣ фигуры, молча смотрѣвшія на тихую безконечную гладь разстилавшагося передъ ними океана. Это были неподвижный, какъ статуя, молодой высокаго роста мощный человѣкъ, сѣдины и изрытое морщинами лице котораго доказывали, что онъ прошелъ черезъ тяжелыя испытанія, и прелестная молодая дѣвушка, съ блѣдными щеками въ черномъ платьѣ.
День за днемъ приходили эти оба существа на морской берегъ и проводили тутъ долгіе часы въ безмолвномъ молчаніи. Она не сводила глазъ съ его отуманеннаго мрачнымъ облакомъ чела, а онъ безсознательно смотрѣлъ на море, хотя, повидимому, находилъ утѣшеніе чувствовать свою руку въ ея рукѣ.
Но теперь, въ этотъ знаменательный день, онъ отрываетъ свой взглядъ отъ чарующаго его океана и, взглянувъ на молодую дѣвушку, тихо произноситъ:
-- Марселла.
-- Роанъ.
Еслибъ плыть по морю далеко, далеко, то можно было бы достигнуть того утеса, на которомъ сидитъ онъ. И онъ также смотритъ на море, и у него то же блѣдное лице, которое я видѣлъ наканунѣ роковой битвы.
-- Милый Роанъ,-- произноситъ со слезами на глазахъ Марселла:-- о комъ ты говоришь?
Онъ ничего не отвѣчаетъ, но только молча улыбается. Его слова непонятны для нея. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ, послѣ долгихъ мѣсяцевъ отсутствія, вернулся домой, часто его уста произносили странныя слова о битвахъ, о Наполеонѣ, о свиданіи съ нимъ, но они казались ей лихорадочнымъ бредомъ, и она терпѣливо ждала, чтобъ разсѣялось отуманившее его разсудокъ облако.
Онъ снова смотритъ на море, но онъ не бредитъ, говоря о другомъ человѣкѣ, который за волнами океана также уныло, мрачно смотритъ вдаль. Но для Роана не все погибло; его одинокую жизнь согрѣваетъ любовь Марселлы, которая любитъ его теперь еще болѣе, чѣмъ прежде, пламенной, вѣрной и преданной до смерти, любовью.
"Историческій Вѣстникъ", тт. 55--57, 1894