XXIX.
Въ соборѣ.
Выйдя изъ Кромлэ съ своими жандармами, Пипріакъ пошелъ прямо къ большому Друидскому камню, а оттуда по зеленой полянѣ, простиравшейся надъ утесами. Рядомъ съ нимъ шелъ Мишель Гральонъ, живо говорившій съ нимъ о чемъ-то, а позади слѣдовала взволнованная группа мужчинъ, женщинъ и дѣтей.
Не успѣлъ сержантъ сдѣлать нѣсколько шаговъ по полянѣ, какъ увидалъ вдову Гвенфернъ, которая тихо шла къ нему на встрѣчу, держа въ рукахъ корзинку.
-- А, наконецъ то мы васъ поймали, тетка Лоиза!-- воскликнулъ онъ, грубо останавливая ее.-- Чортъ возьми, вы думали, что старый Пипріакъ совсѣмъ поглупѣлъ, и что его можно обмануть, но не тутъ-то было. Что это у васъ въ корзинкѣ? Откуда вы идете? Гдѣ онъ? Говорите правду, императоръ очень заботится объ его здравіи.
Старуха, блѣдная какъ смерть и съ посинѣвшими губами, пристально посмотрѣла на сержанта, но ничего не отвѣчала.
-- Хорошо,-- продолжалъ Пипріакъ:-- вы молчите, но мы найдемъ средство развязать вашъ языкъ. Вы сами виноваты, если старый Пипріакъ будетъ строгъ съ вами; вы слишкомъ долго проводили его, какъ дурака. Но всему есть конецъ, и у императора длинный носъ; онъ издали чуетъ, гдѣ скрываются дезертиры. Чортъ возьми, я вамъ не позволю обманывать императора.
Не смотря на свою грубую, жестокую внѣшность, Пипріакъ не былъ злымъ человѣкомъ, и онъ чувствовалъ себя неловко подъ пристальнымъ взглядомъ старухи, выражавшимъ полуотчаяніе, полувызовъ; поэтому онъ скорѣе съ сожалѣніемъ, чѣмъ со злобой, взялъ у нея изъ рукъ корзинку и убѣдившись, что она пустая, возвратилъ ее съ комической гримасой. Все это время вдова Гвенфернъ хранила упорное молчаніе, но по ея сѣрымъ глазамъ ясно было видно, что ужасныя муки терзали ея сердце. Когда же Пипріакъ продолжалъ свой путь, то она, окруженная толпой сосѣдокъ, послѣдовала за нимъ. Вся ея душа изливалась теперь въ безмолвной молитвѣ къ Богу, котораго она умоляла спасти ея бѣднаго Роана въ эту критическую минуту, какъ Онъ спасалъ его доселѣ.
Оставивъ позади большинство сопровождавшихъ его обитателей Кромлэ, Пипріакъ съ своими жандармами, Мишелемъ Гральономъ и нѣсколькими рыбаками быстро шелъ по самому краю бездны, то нагибаясь и смотря внизъ, то ускоряя свои шаги, словно онъ напалъ на новый слѣдъ. Всего теперь участвовало въ облавѣ противъ Роана около двадцати человѣкъ, и среди нихъ не было ни одного человѣка, расположеннаго въ пользу несчастнаго; съ одной стороны никто не смѣлъ сочувствовать человѣку, который возсталъ противъ страшнаго Наполеона, а съ другой -- всѣ, кромѣ Мишеля Гральона, были увѣрены, что онъ низкій трусъ. Только Пипріакъ оставался при особомъ мнѣніи, утверждая, что онъ сумасшедшій и не могъ быть отвѣтственнымъ за свои дѣйствія.
Никогда громадные утесы не казались столь одинокими и ужасными, какъ въ этотъ день; застилаемое мглою солнце и мертвая тишина на морѣ придавали имъ еще болѣе грозный видъ, чѣмъ обыкновенно.
Старый сержантъ не привыкъ смотрѣть въ бездну, и каждый разъ, какъ онъ наклонялся надъ ея краемъ, у него кружилась голова, и онъ быстро отскакивалъ. Но Мишель Гральонъ, болѣе опытный въ этомъ отношеніи, хладнокровно осматривалъ мѣстность, но не подходилъ къ самому краю, изъ опасенія, чтобъ не обвалились каменья.
Наконецъ молодой человѣкъ остановился на выдающемся мысѣ и сказалъ:
-- Подъ нами соборъ св. Гильда, и я посмотрю, нѣтъ ли тамъ какихъ признаковъ его присутствія.
Онъ легъ на траву и подползъ къ самому краю бездны, такъ что лице его находилось надъ нею. Онъ столь долго оставался въ этомъ положеніи, что Пипріакъ сталъ покрякивать отъ нетерпѣнія и только успокоился, когда Мишель Гральонъ обернулся къ нему и молча указалъ пальцемъ внизъ. Тогда старый сержантъ и трое жандармовъ также простерлись на землю.
-- Развѣ это онъ?-- спросилъ Пипріакъ шепотомъ.
-- Смотрите сами,-- отвѣчалъ Мишель:-- онъ сидитъ прямо подъ нами и смотритъ на море.
Всѣ лица нагнулись надъ бездной. Въ эту минуту Роанъ Гвенфернъ, услыхавъ голоса на верху, всталъ и, взглянувъ на своихъ неожиданныхъ преслѣдователей, сталъ быстро спускаться къ берегу.
-- Онъ просто дьяволъ,-- произнесъ Пипріакъ, когда онъ и его товарищи поднялись съ земли: -- ни одинъ человѣкъ не можетъ пройти тамъ, гдѣ онъ свободно шагаетъ.
-- Даже издали страшно на него смотрѣть,-- произнесъ Пьеръ.
-- Никто не рѣшится идти за нимъ,-- прибавилъ другой жандармъ.
-- Пустяки,-- воскликнулъ Мишель Гральонъ:-- онъ только хорошо знаетъ утесы и ловко пробирается по нимъ, какъ коза -- вотъ и все. Теперь вы понимаете, какъ онъ спасся, когда вы полагали, что онъ погибъ. Но насталъ конецъ его приключеніямъ, и онъ уже не избѣгнетъ вашихъ рукъ.
-- Не будемъ терять времени,-- произнесъ Пипріакъ, бросая не очень любезный взглядъ на Мишеля:-- спустимся внизъ по лѣстницѣ св. Трифина, а вы четверо: Николь, Янъ, Бертрамъ и Хоель, оставайтесь на верху. Но смотрите не проливать крови, и если онъ взлѣзетъ на верхъ, то берите его живьемъ.
-- А если онъ будетъ сопротивляться?
-- Чортъ возьми, вѣдь васъ четверо. Ну, пойдемте. Мишель Гральонъ слѣдуйте за нами.
Пипріакъ съ своими людьми двинулся въ путь, но вскорѣ остановился и задрожалъ всѣмъ тѣломъ. Черезъ край бездны перескочила коза и уставилась на него своими большими, изумленными глазами; это была Янедикъ.
-- Боже мой!-- воскликнулъ Пипріакъ:-- я съ трудомъ перевожу дыханье, а это только коза.
-- Она принадлежитъ матери дезертира,-- отвѣчалъ Гральонъ:-- это хитрое, какъ чортъ, животное. Я часто хотѣлъ ее убить, когда Роанъ ласкалъ ее, какъ человѣческое существо.
Оправившись отъ своего испуга, Янедикъ хотѣла броситься рогами впередъ на жандармовъ, но, увидавъ ихъ штыки, помотала головой и спокойно удалилась.
Пипріакъ съ своимъ отрядомъ спустился на берегъ по лѣстницѣ св. Трифина, и, очутившись на мокромъ пескѣ, они взглянули на верхъ. На самой вершинѣ утесовъ рельефно обрисовывался образъ Янедикъ, спокойно стоявшей на краю бездны и смотрѣвшей внизъ.
Уже совершенно стемнѣло подъ тѣнью утесовъ, и не смотря на энергичныя усилія Мишеля Гральона, всѣ поиски бѣглеца остались тщетными. Самъ Мишель съ большимъ рискомъ поднялся на утесъ, по которому недавно спустился Роанъ, но, сдѣлавъ пятьдесятъ, или шестьдесятъ шаговъ, благоразумно вернулся на землю.
-- Невозможно его тутъ преслѣдовать,-- произнесъ Пипріакъ: -- онъ лѣпится, какъ муха по каменной стѣнѣ.
-- Но онъ не долженъ быть далеко отсюда,-- замѣтилъ Мишель:-- за соборомъ св. Гильда нѣтъ никакихъ тропинокъ, по которымъ могла бы пробраться даже коза. Намъ надо обыскать соборъ, и по счастью наступаетъ отливъ.
Однако, имъ пришлось прождать цѣлый часъ, прежде чѣмъ явилась возможность проникнуть въ ворота. Когда же они очутились въ соборѣ, то въ немъ царила темнота, и только звѣзды сверкали надъ нимъ. Даже Пипріакъ, не отличавшійся суевѣріемъ, ощущалъ инстинктивный страхъ, и по тѣлу его пробѣгала холодная дрожь. Мертвая тишина нарушалась лишь шумомъ крыльевъ летавшихъ взадъ и впередъ морскихъ птицъ. Темнота была такъ велика, что ничего не было видно.
Жандармы тихо подвигались и говорили между собой шепотомъ.
-- Надо было взять съ собою факелъ,-- сказалъ Пьеръ.
-- Только чортъ можетъ сидѣть въ этомъ мракѣ,-- произнесъ Пипріакъ.
-- Боже избави,-- замѣтилъ Мишель Гральонъ, крестясь: -- но что это?
Цѣлая стая голубей вылетѣла изъ какого-то углубленія въ утесѣ и поднялась къ открытой вершинѣ собора.
-- Проклятое мѣсто,-- промолвилъ Пипріакъ:-- тутъ не видишь и своего носа. Я не сова и не могу ничего тутъ дѣлать.
Съ этими словами онъ приказалъ отступать, и черезъ нѣсколько минутъ они снова очутились на берегу, гдѣ уже также наступила темнота.
Старый сержантъ собралъ военный совѣтъ, и только одинъ Мишель Гральонъ настаивалъ на томъ, чтобы всю ночь караулили дезертира.
-- Иначе,-- говорилъ онъ:-- Роанъ убѣжитъ и скроется въ какомъ нибудь другомъ мѣстѣ. Конечно, это до меня не касается. Я исполнилъ свой долгъ, какъ честный гражданинъ, но если вы дѣйствительно хотите его поймать, то не должны уходить отсюда до утра.
По правдѣ сказать, Пипріакъ съ удовольствіемъ вернулся бы домой и возобновилъ бы поиски на другое утро, такъ какъ, ревностно исполняя свой долгъ, онъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, охотно доставилъ бы возможность дезертиру искать спасенія въ бѣгствѣ. Но онъ боялся, чтобъ Гральонъ не донесъ на него начальству, если онъ выпуститъ изъ рукъ Роана, а потому распорядился, чтобъ соборъ св. Гильда и окрестные утесы усердно охранялись до восхода солнца. Отрядивъ еще двухъ людей на помощь тѣмъ, которые остались на верху, онъ расположился съ своимъ отрядомъ у подножія утесовъ и сталъ караулить.
Ночь прошла тихо, спокойно, хотя и было нѣсколько фальшивыхъ тревогъ. Наконецъ наступила утренняя заря. Къ этому времени удалились въ Кромлэ всѣ его обитатели, кромѣ Мишеля Гральона, и на-лицо оставался вмѣстѣ съ нимъ только Пипріакъ съ своими жандармами.
Какъ только начался отливъ, они снова проникли чрезъ ворота въ соборъ. Все тамъ было тихо, безмолвно, какъ прежде. Но теперь можно было ясно разглядѣть красныя гранитныя стѣны, ворота, поросшія зеленымъ мхомъ, длинные ряды баклановъ, неподвижно сидѣвшихъ въ углубленіяхъ утесовъ, и камни, разбросанные въ видѣ гробницъ по мокрому полу.
Жандармы старательно обыскали всѣ углы и впадины въ гранитныхъ стѣнахъ, но нигдѣ не было видно слѣдовъ дезертира.
-- Чортъ возьми,-- воскликнулъ наконецъ Пипріакъ, который очень грустилъ по обычной утренней порціи водки:-- здѣсь можно искать раковъ, а не человѣка. Тутъ не можетъ скрываться дезертиръ. Направо кругомъ, маршъ.
-- Погодите,-- сказалъ Мишель Гральонъ.
-- Что еще?-- произнесъ съ сердцемъ Пипріакъ.
-- Вы не всюду искали.
-- Гдѣ же прикажете еще искать?-- воскликнулъ старый сержантъ, внѣ себя отъ гнѣва:-- въ твоей глоткѣ, оселъ?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Гральонъ съ ядовитой улыбкой:-- но тамъ...
И онъ поднялъ руку.
-- Гдѣ?
-- Въ пещерѣ.
Алтарь собора, состоявшій изъ стѣны, покрытой занавѣсью изъ мха, блестѣлъ безконечными брилліантами, роль которыхъ представляли капли росы, а надъ нимъ виднѣлось то черное отверстіе пещеры, которое такъ напугало Марселлу, когда она была съ Роаномъ въ соборѣ. Пипріаку эта пещера также показалась столь же ужасной, сколько недоступной, но въ ту самую минуту, какъ онъ со страхомъ смотрѣлъ на нее въ пещеру влетѣла стая голубей и, почти немедленно вылетѣвъ оттуда, поднялась въ небесную синеву, служившую открытымъ куполомъ собора.
-- Вы замѣтили?-- спросилъ Гральонъ, обращаясь къ Пипріаку.
-- Что?-- произнесъ сержантъ презрительнымъ тономъ.
-- Да то, что голуби не остались въ пещерѣ, а тотчасъ вылетѣли изъ нея.
-- Ну, такъ что?
-- Значитъ, пещера не пуста.
Всѣ присутствующіе съ удивленіемъ взглянули другъ на друга, а Пипріакъ воскликнулъ:
-- Это невозможно. Посмотрите. Стѣны также гладки, какъ рука, и притомъ покрыты скользкимъ мокрымъ мхомъ, на которомъ не можетъ удержаться человѣческая нога, а сверху нельзя туда пробраться, благодаря нависшимъ утесамъ. Если онъ тамъ, то онъ самъ дьяволъ, а намъ дьявола не словить. Проклятіе!
Конечно, съ перваго взгляда было не вѣроятно, чтобъ какое нибудь человѣческое существо проникло сверху или снизу безъ помощи лѣстницы и веревки въ эту пещеру, если дѣйствительно виднѣвшееся черное отверстіе вело въ пещеру. Но Мишель Гральонъ, хорошо знакомый со всѣми деталями собора, указалъ на одинъ уголокъ его, гдѣ у самаго алтаря стѣна была на небольшомъ пространствѣ совершенно суха и представляла цѣлый рядъ выбоинъ, которыя могли служить ступенями для лица, желающаго подняться на верхъ.
-- Взлѣзть туда возможно,-- произнесъ онъ: -- я самъ видѣлъ какъ это сдѣлалъ дезертиръ. Стоитъ только взяться руками за однѣ выбоины, а ноги поставить въ другія, и не трудно подняться.
-- Хорошо,-- отвѣчалъ Пипріакъ: -- я вижу, вы ловкій малый, лѣзьте впередъ, а мы послѣдуемъ за вами.
-- Я вамъ говорю, что онъ тамъ,-- повторилъ Мишель Гральонъ, поблѣднѣвъ, какъ полотно.
-- А я вамъ говорю, что мы послѣдуемъ за вами, если вы полѣзете первый. Чортъ возьми, вы не хотите показать намъ примѣра? Значитъ, мои слова справедливы, туда можетъ взлѣзть только одинъ дьяволъ. Но погодите, мы напугаемъ птицъ. Пьеръ, выстрѣли изъ ружья въ отверстіе пещеры.
Жандармъ прицѣлился, и раздался выстрѣлъ, повторенный громкимъ эхо. Въ ту же минуту поднялись съ разныхъ сторонъ безконечныя чайки и съ рѣзкими криками вылетѣли изъ собора.
-- Еще разъ, пли!-- скомандовалъ Пипріакъ, обращаясь къ другому жандарму.
Вторично раздался выстрѣлъ, и всѣ стѣны задрожали. Снова пролетѣли надъ ихъ головами стаи испуганныхъ птицъ, и болѣе ничего.
-- Его тамъ нѣтъ,-- промолвилъ Пипріакъ, нахмуривъ брови.
Но неожиданно глазамъ жандармовъ представились въ отверстіи два сверкавшіе глаза, и они вскрикнули отъ удивленія. Но черезъ мгновеніе изъ отверстія высунулась голова, и они съ злобнымъ разочарованіемъ увидали козу. Это была Янедикъ, которая своимъ спокойнымъ взглядомъ безмолвно спрашивала зачѣмъ подняли такой шумъ. Мишель Гральонъ осыпалъ несчастное животное самой отборной бранью, а жандармъ Пьеръ спросилъ позволенія положить на мѣстѣ козу, но Пипріакъ приказалъ не трогать Янедикъ и, обратясь къ Гральону, воскликнулъ:
-- Такъ вотъ вашъ дезертиръ, бѣдная коза съ рогами и бородой! Развѣ я не говорилъ вамъ, что вы просто оселъ и даромъ лѣзете изъ кожи. Проклятіе! Даже это животное смѣется надъ вами; смотрите, какъ оно скалитъ зубы.
-- Если коза тутъ, то и ея хозяинъ недалеко,-- отвѣчалъ Мишель злобно.-- Жаль, что у насъ нѣтъ лѣстницы... Вы тогда увидали бы, что я правъ.
-- Пустяки,-- произнесъ презрительно Пипріакъ и скомандовалъ жандармамъ:-- направо, маршъ!
-- Если дезертиръ скроется, то не я буду въ этомъ виновенъ,-- сказалъ ядовито Мишель.-- Я. готовъ биться объ закладъ на мое рыбачье судно, на мои сѣти, на все мое состояніе, что онъ скрывается въ пещерѣ. Эта коза его, и если онъ не здѣсь, то чѣмъ объяснить ея присутствіе въ пещерѣ? Нѣтъ, сержантъ Пипріакъ, вы нехорошо поступаете. Я не обезпокоилъ васъ прежде, чѣмъ вполнѣ убѣдился, что онъ здѣсь; не даромъ же я караулилъ его ночи за ночами. Клянусь вамъ всѣми святыми, что онъ въ пещерѣ.
Но Пипріакъ не обратилъ вниманія на эти слова, не смотря на искренній, убѣжденный тонъ Гральона, и уже повернулся съ жандармами спиной къ алтарю, какъ вдругъ раздался громкій, ясный голосъ:
-- Да, Мишель Гральонъ, я здѣсь.