XXX.
Переговоры.
Всѣ съ изумленіемъ подняли голову: передъ ними стоялъ на краю пещеры тотъ, кого они искали, но онъ такъ перемѣнился, лице его было такое испитое, изнуренное, волоса въ такомъ безпорядкѣ, борода такая небритая и одежда въ такихъ лохмотьяхъ, что его можно было узнать только по его высокому росту. Коза исчезла, вернувшись въ пещеру или взобравшись на вершину утеса, и Роанъ былъ совершенно одинъ. Стоя неподвижно съ обнаженной шеей и руками, почти раздѣтый, съ непокрытой головой и съ выраженіемъ затравленнаго звѣря во всѣхъ чертахъ лица, онъ ясно обнаруживалъ съ одной стороны жгучія физическія страданія, а съ другой -- ненависть, которой горѣли его глаза, устремленные на Мишеля Гральона. Въ первую минуту казалось, что онъ хотѣлъ броситься на шпіона, но подобная выходка привела бы его къ вѣрной смерти -- такъ высоко онъ стоялъ, а потому онъ остался на своемъ мѣстѣ, съ трудомъ переводя дыханіе. Что касается Гральона, то онъ едва не упалъ отъ страха, а Пипріакъ и жандармы были такъ изумлены появленіемъ Роана, что долго не могли произнести ни слова.
-- Пресвятая Богородица!-- воскликнулъ, наконецъ, сержантъ:-- это онъ. Ага, ты здѣсь, молодецъ!-- прибавилъ онъ, злобно крича во все горло.
Роанъ ничего не отвѣчалъ, но не спускалъ глазъ съ Мишеля.
-- Мы уже давно васъ караулимъ,-- продолжалъ Пипріакъ въ большомъ смущеніи: -- и очень рады, что наконецъ васъ застали дома. Что вы тамъ дѣлаете такъ высоко? Чортъ возьми, подумаешь, что у васъ крылья. Ну, нечего терять времени, слѣзайте внизъ. Именемъ императора, сдавайтесь!
Жандармы прицѣлились и только ждали команды, чтобы выстрѣлить. Но Роанъ не вздрогнулъ и продолжалъ стоять неподвижно; какая-то странная улыбка освѣщала его лице.
-- Слышите,-- снова воскликнулъ Пипріакъ: -- слѣзайте внизъ. Я не стану долго ждать и терять напрасно словъ. Вы проиграли, и мы убили вашу послѣднюю карту. Спускайтесь къ намъ, Роанъ Гвенфернъ, и не заставляйте насъ даромъ ждать.
Голосъ стараго сержанта громко раздавался среди пустыхъ стѣнъ собора. Внизу все находилось въ тѣни, но наверху утесы блестѣли, какъ зеркало, и одинъ лучъ солнца, словно отдѣлившись отъ своихъ товарищей, игралъ на лицѣ Роана, его золотистыхъ кудряхъ и босыхъ ногахъ.
-- Что вамъ надо?-- спросилъ онъ, наконецъ, глухимъ голосомъ.
-- Что намъ надо?-- отвѣчалъ злобно Пипріакъ:-- какъ вамъ это нравится, господа! Мы его ищемъ повсюду на землѣ и въ землѣ, а онъ спрашиваетъ, что намъ надо. Да, вы смѣетесь надъ нами! Повторяю, именемъ императора, сдавайтесь.
Всѣ жандармы, стуча ружьями, повторили:
-- Сдавайтесь.
-- Вы напрасно теряете время,-- произнесъ яснымъ, рѣшительнымъ голосомъ Роанъ:-- вы никогда не возьмете меня живымъ.
Пипріакъ поднялъ голову и посмотрѣлъ съ изумленіемъ на преслѣдуемаго дезертира, который казался какимъ-то страшнымъ звѣремъ, котораго затравили.
-- Довольно болтать вздоръ!-- воскликнулъ гнѣвно сержантъ:-- сходите внизъ, или мы придемъ за вами.
-- Приходите,-- отвѣчалъ Роанъ.
Пипріакъ, не смотря на свое добродушіе, плохо скрываемое его грубыми, рѣзкими манерами, не терпѣлъ, чтобы его ставили въ глупое положеніе, а теперь онъ находился въ самой непріятной дилемѣ; съ одной стороны онъ жалѣлъ бѣднаго юношу, который былъ сыномъ его друга, а съ другой -- онъ не хотѣлъ, чтобы его обвинили въ недостаткѣ служебной ревности, и, кромѣ того, онъ жаждалъ какъ можно скорѣе вернуться домой и выпить, наконецъ, обычную чарку водки. Поэтому онъ вышелъ изъ себя отъ послѣднихъ словъ Роана и, схвативъ у одного изъ жандармовъ ружье, прицѣлился.
-- Если вы черезъ минуту не сдадитесь,-- воскликнулъ онъ:-- то я васъ убью, какъ сороку на вышкѣ. Не будьте дуракомъ, вѣдь для васъ нѣтъ спасенія.
Роанъ не сдѣлалъ ни малѣйшаго движенія и пристально смотрѣлъ на своихъ преслѣдователей.
-- Еще разъ приказываю вамъ именемъ императора сдаться,-- произнесъ старый сержантъ.
-- Я никогда не сдамся,-- отвѣчалъ спокойно Роанъ.
Черезъ мгновеніе раздался выстрѣлъ, но когда облако дыма разсѣялось, то всѣ увидали съ изумленіемъ, что Роанъ стоитъ попрежнему на своемъ мѣстѣ. Пуля ударилась въ утесъ рядомъ съ нимъ, но худо ли мѣтилъ Пипріакъ, или нарочно выстрѣлилъ такъ, чтобы пуля не попала въ дезертира, осталось его тайной. Но во всякомъ случаѣ, если онъ хотѣлъ выстрѣломъ напугать Роана, то цѣль его не была достигнута.
Видя неуспѣхъ сержанта, жандармы въ свою очередь прицѣлились, но Пипріакъ громко воскликнулъ:
-- Погодите. Ну, что же, вы остались живы,-- снова произнесъ онъ, обращаясь къ Роану:-- и теперь, можетъ быть, станете благоразумнѣе. Сходите внизъ и надѣйтесь на милосердіе императора; я ничего не обѣщаю, но... сдѣлаю все, что могу. Во всякомъ случаѣ вы не можете избѣгнуть вашей судьбы, и мы уже теперь не выпустимъ васъ изъ рукъ. Ну, сдавайтесь.
-- Я никогда не буду солдатомъ.
-- Теперь уже поздно,-- сказалъ Мишель Гральонъ, впервые нарушая молчаніе и обращаясь къ нипріаку: -- къ тому же онъ трусъ.
Услыхавъ эти слова, Роанъ снова хотѣлъ броситься на шпіона, но попрежнему удержалъ свой порывъ.
-- Повторяю, что вы напрасно теряете время,-- произнесъ онъ, смотря только на Пипріака:-- быть можетъ, я трусъ, какъ говоритъ Мишель Гральонъ, но я никогда не пойду на войну и не сдамся живымъ.
-- Живымъ или мертвымъ вы будете нашимъ. Вамъ нѣтъ спасенья.
-- Можетъ быть, спасенье найдется.
-- Нѣтъ, всѣ пути къ бѣгству вамъ закрыты, и вы окружены со всѣхъ сторонъ.
-- Это правда.
-- Ага, вы, наконецъ, становитесь благоразумнымъ. Право, послушайтесь совѣта стараго Пипріака и сдайтесь безъ дальнѣйшихъ проволочекъ.
Роанъ отвѣчалъ на эти слова ироническимъ смѣхомъ и, указывая рукой на ворота св. Гильда, сказалъ:
-- Если я окруженъ, то и вы также.
Пипріакъ и жандармы быстро обернулись, но Мишель Гральонъ первый понялъ, въ чемъ дѣло.
-- Пресвятая Богородица!-- воскликнулъ онъ: -- Роанъ правъ, приливъ начался.
Дѣйствительно вода поднялась и бѣшено клокотала передъ воротами. Еще нѣсколько минутъ, и она залила бы соборъ, отрѣзавъ имъ отступленіе.
-- Идемте отсюда, нельзя терять ни минуты,-- воскликнулъ Мишель, бросаясь къ воротамъ, но Пипріакъ никогда не терялъ головы въ критическіе моменты.
Онъ спокойно посмотрѣлъ на отверстіе пещеры, но въ немъ уже никого не было. Роанъ исчезъ.
-- Чортъ возьми,-- произнесъ сержантъ, грозя кулакомъ невидимому дезертиру:-- все равно дайте залпъ.
Жандармы дружно выстрѣлили, и весь соборъ затрясся. Потомъ они бросились бѣгомъ къ воротамъ. Но уже вода была такъ высока, что имъ пришлось огибать утесъ за соборомъ по поясъ въ волнахъ.
У подножія лѣстницы св. Трифина бѣглецовъ встрѣтила большая толпа кромлэйцевъ, которая собралась туда, чтобы поскорѣе узнать о результатѣ военныхъ дѣйствій Пипріака. Тутъ были между прочимъ Аленъ, Яникъ и Марселла.
Молодую дѣвушку привлекло туда невольное желаніе услышать правду, какъ бы ужасна она ни была. Спустившись съ лѣстницы, она увидала, что море подходило къ воротамъ св. Гильда, и остановилась, испуганная выстрѣлами въ соборѣ. Что означали эти выстрѣлы? Нашли ли Роана и стрѣляли ли по немъ? Она въ ужасѣ опустилась на песокъ и не обращала вниманія на окружавшую ее толпу. Когда же явился Пипріакъ съ своими жандармами, то она вскочила и вопросительно смотрѣла на ихъ гнѣвныя лица. Толпа же осыпала ихъ нетерпѣливыми вопросами, но они быстро шли по дорогѣ въ Кромлэ и не отвѣчали ни слова.
Мишель Гральонъ слѣдовалъ за ними также молча, но вдругъ кто-то схватилъ его за руку. Онъ хотѣлъ сердито освободиться отъ такой задержки, когда, обернувшись, увидалъ передъ собою Марселлу.
-- Скажите, Мишель Гральонъ, что они сдѣлали?-- воскликнула она, съ сверкающими неестественнымъ огнемъ глазами: -- нашли его? Убили его?
Мишель покачалъ головой и съ какой-то странной улыбкой, которой онъ тщетно старался придать выраженіе сочувствія, произнесъ:
-- Онъ живъ и невредимъ въ соборѣ св. Гильда.
-- Въ соборѣ?
-- Наверху въ пещерѣ.
Хотя эти слова относились къ одной Марселлѣ, но ихъ слышали окружающіе, и тотчасъ вся толпа громко загудѣла. Марселла выпустила руку Мишеля Гральона, и онъ быстро послѣдовалъ за Пипріакомъ.
Отойдя отъ толпы, молодая дѣвушка старалась привести въ порядокъ свои мысли. Долго сдерживаемая въ глубинѣ ея сердца, любовь къ Роану теперь воскресла съ новой силой. Все было забыто, кромѣ того, что Роанъ живъ и борется одинъ со всѣми властями; она даже забыла объ императорѣ и о томъ, что Роанъ возсталъ противъ него. Она сознавала только одно, что Роанъ былъ живъ. Нѣсколько часовъ передъ тѣмъ она находилась подъ тяжелымъ бременемъ мрачнаго отчаянія, а теперь все ея существо было преисполнено надежды. Не безъ гордости она думала, что любимый ею человѣкъ до сихъ поръ успѣшно боролся съ своими многочисленными врагами и, не смотря на всѣ ихъ усилія, побѣдоносно избѣгалъ ихъ преслѣдованія. Его жизнь казалась очарованной и, быть можетъ, милосердый Господь взялъ его подъ свое покровительство.
Между тѣмъ толпа шумно обсуждала удивительное спасеніе Роана Гвенферна и тотъ странный фактъ, что онъ проводилъ ночи за ночами въ соборѣ св. Гильда, куда никто не смѣлъ проникать изъ опасенія призраковъ. Тамъ не разъ видали св. Гильда, не разъ слыхали стоны нечестивыхъ монаховъ, которыхъ святой на вѣки заковалъ въ желѣзныя цѣпи, и въ этомъ проклятомъ мѣстѣ могъ безопасно находиться человѣкъ, только отдавшій свою душу дьяволу, или состоявшій подъ особымъ покровительствомъ св. Гильда. Въ которомъ изъ этихъ двухъ положеній былъ Роанъ, составляло спорный вопросъ для толпы, но хотя меньшинство и полагало, что онъ продался дьяволу, который его и спасъ отъ человѣческихъ преслѣдованій въ чортовомъ гнѣздѣ, какъ обыкновенно называли пещеру, громадное большинство, напротивъ, склонялось къ тому мнѣнію, что онъ находился подъ покровительствомъ неба и св. Гильда, такъ какъ въ послѣднее время кромлейское общественное мнѣніе стало замѣтно отвертываться отъ Наполеоновской политики и склоняться въ пользу дезертира.
Что касается до Пипріака, то, избѣгнувъ толпы, онъ остановился съ своими жандармами и собралъ военный совѣтъ, на которомъ было рѣшено тотчасъ отправить гонца въ Сенъ-Гурло съ просьбой о высылкѣ подкрѣпленій, а до тѣхъ поръ строго охранять всѣ выходы изъ собора. Старый сержантъ былъ убѣжденъ, что дезертиръ не можетъ скрыться изъ своего убѣжища, если его будутъ старательно караулить на берегу и на утесахъ.
-- Онъ попался въ западню,-- произнесъ Пипріакъ: -- и только Богъ, или дьяволъ могутъ его спасти.