XXVII.
Доносъ.
Аленъ и Яникъ были въ морѣ, такъ что изъ семьи капрала были на лицо только онъ самъ, Марселла и ея мать. Услыхавъ слова Мишеля Гральона, первый широко раскрылъ глаза отъ удивленія, а послѣдняя тяжело перевела дыханіе, но Марселла не потеряла присутствія духа, а, бросившись къ отворенной двери, быстро заперла ее.
-- Говорите тише, Мишель Гральонъ, ради Бога говорите тише!-- произнесла она, поблѣднѣвъ, какъ полотно.
-- Я говорю правду,-- продолжалъ молодой человѣкъ, понизивъ голосъ:-- онъ живъ, и я узналъ объ этомъ случайно, я уже давно кое-что подозрѣвалъ, но теперь вполнѣ узналъ, гдѣ онъ скрывается.
-- Пресвятая Дѣва, спаси насъ!-- воскликнула вдова:-- неужели Роанъ живъ?!
-- Вы или пьяны, или лжете, Мишель Гральонъ,-- произнесъ капралъ грознымъ тономъ,-- но я не позволю смѣяться надъ собой, и если вы сейчасъ не замолчите, то мы навѣки поссоримся.
-- Тише,-- воскликнула Марселла, схвативъ за руку дядю: -- сосѣди могутъ услышать.
-- Я говорю правду,-- повторилъ Мишель,-- и клянусь костями св. Гильда, что Роанъ живъ. Я знаю, гдѣ онъ скрывается, и видѣлъ его собственными глазами.
-- Вы, можетъ быть, видѣли его призракъ,-- замѣтила вдова.-- О, Господи, онъ умеръ насильственной смертью, и его душа не знаетъ покоя.
-- Я не изъ тѣхъ, которые видятъ призраковъ,-- отвѣчалъ Мишель Гральонъ, презрительно смотря на старуху: -- и я знаю разницу между призракомъ и живымъ человѣкомъ. Роанъ скрывается въ соборѣ св. Гильда.
-- Въ соборѣ св. Гильда!-- повторилъ капралъ.
-- Тамъ, или по сосѣдству. Я три раза видѣлъ его, и онъ каждый разъ скрывался въ соборѣ св. Гильда. Я былъ одинъ и не хотѣлъ вступать съ нимъ въ единоборство, такъ какъ онъ доведенъ до отчаянія, но одинъ разъ я схватилъ бы его за руку, еслибъ онъ не бѣгалъ по утесамъ съ ловкостью козы.
Эта хладнокровно сообщаемая новость поразила, какъ громомъ, семью капрала. Онъ самъ былъ внѣ себя отъ ужаса; если его племянникъ былъ живъ, то онъ оставался дезертиромъ, заслуживалъ разстрѣлянія и своей казнью навлекъ бы вѣчный позоръ на всю семью. Къ тому же въ послѣднее время дядя Евенъ часто упрекалъ себя за жестокость къ Роану и думалъ о немъ чрезвычайно мягко, но теперь снова долженъ былъ произойти переворотъ въ его мысляхъ о немъ. Одна Марселла была на высотѣ своего положенія. Она принадлежала къ числу тѣхъ рѣдкихъ женщинъ, которыя болѣе чувствуютъ, чѣмъ думаютъ, и чувства которыхъ немедленно воплощаются въ дѣло. Она такъ пристально посмотрѣла на Мишеля, что тотъ вздрогнулъ, а потомъ убѣдившись, что его намѣренія не составляютъ для нея загадки, произнесла рѣшительнымъ голосомъ:
-- Скажите правду, Мишель Гральонъ: говорили вы объ этомъ кому нибудь?
Мишель, сконфуженно отвѣчалъ, что онъ никому не говорилъ ни слова.
-- Если вы дѣйствительно никому не говорили,-- продолжала Марселла,-- то помните, что его жизнь въ вашихъ рукахъ, и что если его найдутъ, благодаря вамъ, то его кровь будетъ на вашей головѣ, и Господь накажетъ васъ за это.
-- Но его могли видѣть и другіе,-- сказалъ Мишель въ большомъ смущеніи.-- Я самъ слышалъ, что Пипріакъ выражалъ подозрѣніе, что онъ въ живыхъ. Вы не должны винить меня, если его найдутъ, такъ какъ глаза не у одного меня. Съ того времени, какъ рыбаки видѣли кого-то въ соборѣ св. Гильда, то Роана стали караулить, такъ какъ теперь ясно, что они видѣли его, а не святаго.
Все это было сказано съ такимъ замѣшательствомъ, что Марселла вполнѣ поняла разыгранную Мишелемъ гнусную роль. Онъ думалъ, напротивъ, представиться другомъ ихъ семьи, а теперь всѣ смотрѣли на него, какъ на лицо, отвѣтственное за принесенную имъ роковую вѣсть.
-- Это невозможно,-- воскликнулъ наконецъ капралъ: -- человѣкъ не можетъ жить на утесахъ безъ всякой пищи.
-- Но Роанъ не похожъ на другихъ,-- отвѣчалъ Гральонъ: -- и къ тому же я встрѣчалъ не разъ его мать съ корзинкой въ рукахъ. Во всякомъ случаѣ онъ живъ, и теперь вопросъ въ томъ, что дѣлать.
Капралъ ничего не отвѣчалъ, но Марселла вынула изъ-за пазухи маленькій дубовый крестикъ и, подавъ его Мишелю, сказала:
-- Присягните, что вы никому не открыли этой тайны!
-- Кому же мнѣ было говорить?-- произнесъ Мишель обиженнымъ тономъ:-- я вѣдь только сегодня убѣдился, что онъ дѣйствительно живъ. Но если вы желаете, я готовъ присягнуть.
Однако судьбѣ было угодно, чтобъ Мишель Гральонъ не сдѣлался клятвопреступникомъ, и въ эту самую минуту послышался громкій стукъ въ дверь.
-- Откройте!-- воскликнулъ извнѣ какой-то голосъ.
Даже капралъ поблѣднѣлъ, вдова Дерваль опустилась на колѣни, а Марселла, схватившись рукой за сердце, произнесла шепотомъ:
-- Пресвятая Богородица! Кто это?
-- Можетъ быть, кто нибудь изъ сосѣдей,-- замѣтилъ Мишель, который, однако, также былъ перепуганъ.
-- Откройте,-- повторилъ тотъ же голосъ, и стукъ въ дверь еще болѣе усилился.
-- Кто тамъ?-- спросила Марселла, подбѣгая къ двери.
-- Откройте, именемъ императора.
Она отперла дверь, и въ комнату вбѣжалъ Пипріакъ въ сопровожденіи вооруженныхъ жандармовъ.
-- Чортъ возьми, зачѣмъ у васъ дверь заперта днемъ?-- воскликнулъ онъ, злобно сверкая глазами и топая ногами:-- вы видите, я тороплюсь. Гдѣ капралъ Дерваль?
-- Я здѣсь?-- отвѣчалъ старикъ въ сильномъ волненіи.
-- Я принесъ вамъ странную вѣсть. А, г-жа Дерваль, здравствуйте. И вы здѣсь, Мишель Гральонъ, пойдемте съ нами, я имѣю кое-что вамъ сообщить.
-- Что случилось, товарищъ?-- спросилъ дядя Евенъ глухимъ голосомъ.
-- Мертвые воскресли, ха, ха, ха. Вы, конечно, этого не ожидали, но я не знаю, порадуетъ ли, или опечалитъ васъ эта новость. Вашъ племянникъ, дезертиръ, не умеръ, а живъ. Вотъ для чего мы и явились сюда.
Марселла долго не сводила глазъ съ Мишеля Гральона, который приходилъ все въ большее и большее смущенье, но наконецъ подошла къ Пипріаку и спросила его такимъ страшнымъ голосомъ, что онъ вздрогнулъ:
-- Почему вызнаете, что онъ живъ? Видѣли вы его своими глазами?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Пипріакъ,-- но другіе его видѣли, и на основаніи ихъ доноса я сюда явился. Чортъ возьми, какъ вы поблѣднѣли, какъ вы ужасно глядите на меня.
-- Вы получили доносъ?-- снова спросила она.
-- Да, тутъ нѣтъ ничего страннаго,-- произнесъ Пипріакъ и прибавилъ, смотря искоса на Мишеля Гральона:-- какой-то негодяй увидѣлъ бѣднаго бѣглеца и донесъ намъ. Если вы спросите, кто этотъ доносчикъ, то я отвѣчу: это наше дѣло. Но кто бы онъ ни былъ, хотя бы самъ дьяволъ, онъ получитъ объявленную награду. Но не вините стараго Пипріака. Я только исполняю свой долгъ. Ну, ребята, маршъ. Мишель Гральонъ, слѣдуйте за нами.
И онъ вышелъ вмѣстѣ съ жандармами изъ хижины, но когда молодой человѣкъ хотѣлъ сдѣлать то же, то Марселла преградила ему дорогу.
-- Стойте, Мишель Гральонъ,-- сказала она звучнымъ, громкимъ голосомъ:-- я теперь все понимаю. Вы подлецъ и не достойны болѣе жить.
Мишель вздрогнулъ, но на его лицѣ показалась злобная улыбка, и онъ заскрежеталъ зубами.
-- Вы караулили его день и ночь,-- продолжала молодая дѣвушка,-- вы наконецъ нашли его и получите теперь плату за свой доносъ. Вы его выдали властямъ, а сюда пришли для того, чтобъ ложью скрыть ваше преступленіе. Но Богъ васъ накажетъ, и я буду молить его,-- чтобъ это случилось скорѣе. Я всегда ненавидѣла васъ, но теперь я сожалѣю, что не мужчина, а то я убила бы васъ.
Совершенно уничтоженный благороднымъ гнѣвомъ Марселлы, Мишель Гральонъ только пожалъ плечами и молча удалился, а молодая дѣвушка дико вскрикнула и упала безъ чувствъ на полъ.